— У тебя мило. Интеллигентное помещение… Можно так сказать? И ландшафт недурен… Вот в Швейцарии ландшафты — закачаешься! А ты еще вполне… Как говорится, «куды с добром»!.. Вполне прекрасная дама. Как насчет пажей-рыцарей?
— Сядь. Утихни, — приказала Вера.
Он послушно сел, закурил и затих.
— Ты зачем пришел?
— Плохо мне, Веруся, — грустно сказал он, — не состоялась жизнь.
— Чего тебе не хватает? — удивилась Вера. — Доктор наук, заведуешь лабораторией…
— Никудышный я завлаб, — прервал он, — идеешек маловато, характера нет… Терпят, потому что удобен. Никому не мешаю, со всеми в мире… Не уважаю себя! Как это у Фонвизина? «Честнее быть без вины обойдену, нежели без заслуг пожаловану».
— «Без вины обойдену» тоже не сладко, — заметила Вера.
— Но хоть не муторно, — возразил он. — Да я не об этом. Что уж тут! Год до пенсии как-нибудь дотяну. Я к тебе за советом… На твой суд… Только ты без иронии… Отнесись серьезно.
— Слушаю внимательно.
— Совестно сказать: надумал жениться.
— Свежие новости! — воскликнула Вера. — Я же сказала Лидии…
— Не на ней. Аспирантка у меня есть. Славный человечек, чистый. Мать-одиночка. Ребятенок у нее трехлетний… Дедом меня зовет… Некрасивенькая, зато романсов не поет… помолчать может… ходит в темненьком — глаза отдыхают… Так мне около нее хорошо, покойно…
— Неужели ты решишься ломать жизнь? Начинать все заново? — всплеснула руками Вера. — У тебя хватит сил? В твоем возрасте…
— Нужно же человеку хоть под старость чуток счастья! Я ведь не знаю, какое оно… Не нюхал… А ты знаешь? — неожиданно спросил он.
Вера на секунду замолчала, вспоминая свое недолгое счастье. Как передать словами то ощущение полноты жизни, душевного подъема?
— Не знаю, Павлуша, — вздохнула она, — у каждого свое счастье… Я бы даже сказала — в каждом возрасте свое…
— А ты? Как ты понимаешь? — настаивал он.
— Раньше мне казалось — исполнение желаний вовремя, а сейчас… сейчас — быть нужной… Знать, что кому-то лучше оттого, что я есть.
— По-моему, «в яблочко»! — подхватил Павел. — Я им нужен, им будет лучше.
Он встал и, чуть покачиваясь, заходил по комнате, утирая влажный лоб.
— А она к тебе как? — осторожно спросила Вера.
— Говорит, лучше человека не встречала. Тоже не каждый день слышал. Мальчишка умилительный… отцом буду… Своих не сумел… Кстати, как они там?
— О них сейчас совсем некстати! — оборвала Вера. — А в институте шума не будет?
— Ну, снимут! Не потеря для науки! И без хлеба не останусь. Пойми, это мой последний шанс… Как ты считаешь? Что скажешь? — умоляюще посмотрел он на Веру.
— Желаю тебе… поймать синюю птицу…
— Значит, ты — за? — переспросил он и сразу сорвался уходить, засуетился, прощаясь, а в передней, уже одетый, остановился и надолго замолчал. То ли его развезло, то ли задумался.
— Тебе плохо? Дать что-нибудь? — спросила Вера.
— Пусти меня домой, — тоскливо попросил он.
— Иди! Кто тебя держит?
— К нам домой… К тебе… Ты — моя жена… — прошептал он.
— Вспомнила баба, как девкой была! — с сердцем сказала Вера. — Пить надо меньше! — И, распахнув дверь, приказала: — Иди, прочухайся!
Если бы она тогда знала, что видит его в последний раз! Больше он не приходил, а через год умер. Внезапно. Во сне. Вскрытие показало обширный инфаркт.
Тогда он все-таки ушел к своей аспирантке. Ворвавшаяся как-то к ней Лида возвестила об этом:
— Бросил меня! — в ярости кричала она. — Ушел к этой шлюхе! Едемте! Вы должны вмешаться!.. Он с вами считается… Объясните ему…
— Что именно? — хладнокровно спросила Вера.
— Я отдала ему все!.. Лучшие годы!..
— Ну, не самые лучшие, — возразила Вера. — Кстати, и он вам отдал не меньше.
— Сама поеду! — взвизгнула Лида. — Я им такой бенц устрою!
— Вряд ли это вызовет у него прилив нежности к вам.
Лида зарыдала, размазывая зеленые слезы (несмотря на горе, намазаться не забыла), но, заметив, что на Веру это не производит впечатления, как-то сразу выключила слезы, умылась и, уже уходя, деловито сказала:
— Знаете что? Напишите в институт. Официально — вы жена.
— В такие игры не играю, — любезно ответила Вера. — И зачем мне это делать?
— Хоть из женской солидарности.
— Он ушел тоже не к мужчине.
На том и расстались.
На гражданскую панихиду Вера пошла одна. Петьку найти не удалось, а Таня ответила телеграммой:
«Лишена возможности приехать. Передай привет».