Медведевы жили на одной площадке со Щегловыми и занимали на иерархической лестнице Федора Ивановича следующую ступень. Отношения между семьями были близкие. Андрей Михайлович, потомственный рабочий, был токарем высочайшей квалификации, в экстренных случаях за ним даже присылали машину с завода.
Невысокий, плечистый, почти квадратный, на короткой сильной шее прочно сидела круглая голова с густым седеющим ежиком. Он имел суровый вид, который смягчали необыкновенно живые карие глаза и добрая застенчивая улыбка. Римме он казался старым, хотя ему не было еще пятидесяти.
У Щегловых постоянно что-нибудь портилось, ломалось. Римма давно заметила: вроде бы неодушевленные предметы, а отлично понимают, как с кем себя вести. С ней они черт знает что себе позволяли! Тогда она бежала к Андрею Михайловичу, который, казалось, одним своим появлением усмирял их: электрический чайник быстренько закипал, в уборной, где с ниагарным шумом низвергалась вода, наступал штиль, неподдающиеся замки покорно открывались и запирались. Его большие руки прикасались ко всему неторопливыми, точными, ласковыми движениями. Римме он объяснял: «Любая вещь, как и человек, доброго отношения требует. А ты — торопыга: схватила, дернула, стукнула, она на тебя и обиделась».
Жена его, Елизавета Петровна, медицинская сестра, была высокая, полная, круглолицая, с пышными русыми волосами, собранными сзади в тяжелый узел. На виски и лоб у нее выбивались крутые завитки, придававшие ее милому лицу несколько кокетливый вид, очень сердивший Андрея Михайловича. «Уберите ваши завлекушечки, Елисавет Петровна, — недовольно бурчал он, — не по годам!» Он любил ее нежно и почтительно, переход на «вы, Елисавет Петровна» был проявлением неудовольствия.
Римме очень нравилось у них. Почти вся мебель была сделана руками Андрея Михайловича, он постоянно ее подновлял, полировал, и она выглядела как новая. Полы блестели. На подоконниках, стенах, резных подставках («жардиньерки» — называла их Мария Леонтьевна) стояли и висели горшки с комнатными растениями. Листья у них были сочные, глянцевитые, цвели они пышно — им хорошо жилось в этом доме.
В квартире пахло чистотой, цветами, вкусной едой. Елизавета Петровна любила и умела стряпать, а еще больше — угощать. Она постоянно приносила Щегловым попробовать то кусок холодца, то пирог с капустой, то медовый пряник. Мария Леонтьевна спешила взять реванш и отправляла к ней Римму с грибной икрой, «генеральской редькой», куском «наполеона». После смерти бабушки, когда Римме пришлось взяться за хозяйство, Елизавета Петровна стала ее главной наставницей.
Зайти к ним и не сесть за стол было невозможно: открыв дверь, Андрей Михайлович сразу кричал: «Хозяюшка, гости пришли, собирай на стол».
Глядя на них, Римма понимала выражение «жить друг без друга не могут» и старалась понять, как им удалось пронести и сохранить такую любовь через всю жизнь. Сумеют ли они с Борей? Женаты меньше двух лет, а не раз уже ссорились.
У Медведевых было двое детей. В старшего их сына Сережу Римма смертельно влюбилась, когда ей было восемь лет, а ему, увы, семнадцать и он уже был курсантом артиллерийского училища. Поразил он ее воображение, надев курсантскую форму.
В то лето Мария Леонтьевна вместе с Медведевыми снимала дачу в Мартышкино. Сережа приезжал к ним в увольнение, и Римма обмирала при виде его: высокий, светловолосый, в галифе и гимнастерке, туго перетянутой ремнем, заломленной фуражке, он широко шагал, откинув плечи и мягко переламываясь в талии. У него была девушка, по вечерам он на велосипеде уезжал к ней на свидание, а Римма мучилась бессильной ревностью, не зная, как им помешать. Однажды она улучила минуту и проколола гвоздем шины. Он долго удивлялся, чертыхался, а потом побежал… Она-то надеялась, что он останется чинить, а он побежал! Сережа давно уже окончил училище, женился на своей девушке и теперь служит где-то в Сибири.
Их младшая дочь Лена училась с Риммой в одном классе. Характер у Ленки был норовистый, она постоянно старалась подчинить себе подругу, но Римма легко добивалась равноправия, смешно показывая, как Ленка, выпучив глаза, злится. Похожа Лена была на отца — темноволосая, кареглазая, цыганистая. Училась она средне, только ботанику, и особенно зоологию, знала отлично.
После окончания школы она поступила в Сельскохозяйственный техникум, год назад окончила его и уехала по распределению под Лугу. Очень быстро — не прошло и двух месяцев — выскочила замуж за председателя колхоза и осела там окончательно. Старики остались одни. Они привыкли к молодежи в доме и, вероятно поэтому, сдали комнату молодой паре.