Когда работал у Руфи, таких вопросов не возникало. Хоть Николь была ярой противницей порохового душка, я стал правой рукой жиртреста. Там всегда был план дальнейшего развития, как в шахматах. Всегда можно оценить противника, его шаги и лучший ответ на них. Сейчас же планы меняются каждую секунду. Понимаю, с чем это связано — недостаток информации. Я как ежик в тумане, брожу в поисках выхода. У ежика план из одного пункта — идти дальше. Вот и будем ему следовать. И раз так, следующий шаг иглокожего зверька — понравиться семье.
Вечером того же дня я пошел в трапезный зал, где решится моя судьба. Приоделся так же, как вчера: синий костюм с золотыми узорами, кинжал на поясе и волосы в хвостик. Уверен, этот прикид стоит как моя годовая зарплата в издательстве. Ну и правильно, негоже принцу носить одежду с рынка.
Только я вошел, с потолка посыпалось блестящее конфетти. Приятная музыка на мотив Верки Сердючки заиграла оркестром. В мои объятия кинулась Катэрия, обрызгав вином из бокала. Король, самый целомудренный человек в королевстве, пожал мне руку со словами «с возвращением, зятек» и проронил скупую мужскую слезу. Толпы служанок зааплодировали, видя вернувшегося принца, а толстый повар в метровом колпаке вынес пятиэтажный торт. И все мы сели за стол. Чокаясь и смеясь мы уминали за обе щеки вкуснейшую еду, а я рассказывал о своих похождениях в эти два-три месяца. И все у них было хорошо, и слава тебе, Господи.
Но все было не так. Когда я зашел, две царские персоны, сидящие по обе стороны огромного круглого стола, и бровью не шевельнули, все так же мертвым взглядом рассматривая пустые тарелки. По углам зала стоят четыре служанки, сложившие руки в замок, и больше никого. Если бы на столе лежал гроб, я бы подумал, что ошибся дверью. Но нет, это мать его трапезная. Вон, Катэрия сидит как в трансе. Ну прям праздник, прям порадовали.
Это самый холодный прием, что я видел. И в памяти Томира все обеды с королем именно такие. Я тихонечко сел за пустое место, как полагается. Положил руки на колени, опустил голову и в унисон со всем стал рассматривать белую тарелочку с золотой каемочкой. Красивая.
Представьте, что ваш родственник вернулся из плена. Его пытали, над ним издевались, он сломлен и подавлен. Вы не виделись долгое время, и понимаете, как ему важен теплый прием, чтобы он знал, что все теперь хорошо, он в теплом кругу семьи. И это ваша первая встреча, за столом.
И никто даже не посмотрел в мою сторону. Томир важен? Томир нужен? Что-то не чувствуется. По белой скатерти пронеслось перекати поле, и все как на поминках. Давайте познакомимся с этими овощами:
Слева от меня Катэрия — дочь короля. Моя недалекая жена, которую чуть не признали вдовой. Самое приятное и светлое лицо в королевской семье пилит взглядом воздух. В ее обязанности входит женитьба и продолжение рода. Первый пункт чуть не обрушился, но я его спас. Ава мне.
Напротив нее и справа от меня сидит жена короля, которую зовут (барабанная дробь) Натэрия. Понятно, король особо не заморачивался с именем дочери, просто сменив одну букву в имени жены. Можно сказать, что это оправдано, потому что Натэрия выглядит как старшая копия Кэти. Разница лишь в морщинах, коих у королевы немного. Если смотреть со спины, то и не поймешь, кто где, ведь платья тоже одинаковые. В ее обязанности входило родить чадо королю, так что все. До конца жизни она свободна.
В королевстве она ничего не решает, советы не раздает и в чужие дела не лезет — прекрасная женщина. Ну а что вы хотели, феминизм здесь не развит, может в будущем… Кстати у Катэрии ситуация веселее — раз она единственная дочь, наследница престола, то в будущем и решать будет больше. Она тоже участвует в переговорах наравне со мной, но только в пределах королевства. Ей запрещено покидать границы от греха подальше, Томир же занимается внешней политикой, а король — везде. Везде, кроме трапезной, где он?
Мы сидели в безмолвии около десяти минут, как неожиданно дверь с громкой скрипучей силой взлетела. Звук уверенных шагов, словно толкающих землю, донесся сзади, и вот величественный мужчина, король Киркланд Вилдерс, вошел в зал — величие его личности ощущалось в воздухе. Густая темная борода подчеркивала его мужественность, на нем синий военный костюм в стиле Сталина. Он спешным шагом направился к креслу, и только дядькина попа приземлилась напротив меня, стали заносить еду.
Вот честно, если б не был голодным, ощутил бы пафос от его персоны куда лучше. Но сейчас все мое внимание занял поросенок в центре стола. Это не смогло остаться незамеченным и привело к тому, что Киркланд недовольно посмотрел и обратил на меня свое внимание: