Положив мешок рядом с обезображенной девушкой, Мэлимор тихо вздохнул и произнес прощальные слова, прежде чем исчезнуть в никуда:
— Прости, девочка, но принц остается.
Нина распахнула глаза, и горение ненависти разбудило гремучую ярость. Эти слова разнеслись по сознанию, как пушечный удар. Грезы о развеивающихся надеждах быстро рассыпались, словно заброшенная крепость под натиском ветра. Эти подонки, гореть им в Пекле. Она уже пыталась напасть на Мэлимора и отобрать призрачную руну, но помимо нее он носит и другие, от чего все атаки закончились провалом. Но колдун ни разу не ответил, не ударил, лишь отмахивался от нападков, каждый раз извиняясь и жалея ее. Это злит еще больше, разжигая огонь ненависти.
Следом за лживым принцем рухнули все шансы Нины на благополучный возврат, и она осталась одна с кипящей ненавистью и ослабевшим телом. Кто этот злодей, кто за ним стоит и какие грязные замыслы он строит, она не знает, но ненавидит всем сердцем, готовая танцевать на его костях, лишь дай шанс отомстить. Мэлимор исчез, забирая с собой свет и оставляя Нину наедине со своими мыслями.
Тем не менее, с наступлением ночи свет вернулся, вновь озаряя ее холоднючую камеру. Но ради этого она не двинула ни бровью, оставаясь лежать с закрытыми глазами. В это время некто приблизился к ней и коснулся ее медный пряди волос.
В одно прекрасное мгновение Нина ощутила, как болезнь отступает, черные вены рассасываются в ее теле и уходят от ее шеи. Когда она наконец открыла глаза, перед ней стояла маленькая и кроткая беловолосая девочка, окруженная светом и излучающая тепло. Внимательно посмотрев на Нину, она улыбнулась мягко и добродушно:
— Привет, Нина, я подарила тебе год жизни. Не волнуйся, ты найдешь Томира и сможешь отомстить Мэлимору и лже-принцу за столь отвратительные поступки. Нужно лишь…
— Опять вербуешь апостолов, Солнце? — усталый старческий голос разнесся эхом по пещере.
— Что? Кто это? — Солнце обернулось и увидела перед собой высокого безликого существа в черной мантии.
Она замерла на месте, чувствуя непонятную угрозу от этого странного нечто. Это не человек, не попаданец и не полубог, от него следует такая же аура, как от ее божества, но с совершенно чужой, поглощающей силой ледяной и беспросветной тьмы. Солнце ощутило поток страха и неуверенности, оказавшись перед такой ужасной сущностью, ее мантия чуть не поблекла, но она собрала нескончаемую надежду и повторила:
— Кто ты? Что тебе нужно?
Темный гость молча схватил ее за белые локоны и с бушующей силой взметнул в воздух, разорвав в пыль потолок пещеры и оставив Нину на дне.
Солнце отчаяно закричало в попытках выбраться из мертвой хватки, но нечто даже не обратило внимания, разрывая небо в клочья. Когда они достигли высоты, где ни один человек не способен ухватить кислород, он ее отпустил. Солнце отдалилось от него на десять метров, оставаясь в воздухе:
— Что тебе нужно? Кто ты такой? Я Солнце, богиня надежды, как ты смеешь хватать меня за волосы?!
— Не нужно притворств, Белый Бог. Покажи свой настоящий облик, — Спокойно ответило нечто, развеяв рукой.
В тот же миг Солнце непроизвольно превратилось в высокого безликого человека в белой потрепанной мантии. Страх с новой силой окатил ее тело. Солнце попыталось раствориться, но не попытки не увенчались успехом. Солнце сново посмотрело на оппонента, и удивилось с непомерным ужасом:
— Твоя мантия, она…
— Да, черная, как тень Пальмира. Непроглядная, как Бездна мира Сабару, угнетающая, как твой родной мир. Ты ведь помнишь свой родной мир, Белый Бог?
— Мой мир? Нет! Я сущность из межмирья, ты ошибаешься, незванный!
— Да, значит я был прав, ты не помнишь своего прошлого. Поэтому твоя мантия так чиста. Приятно познакомиться, зови меня Пекло.
— Пекло? Пекло… Я тебя не знаю, оставь меня и не мешай творить добро.
— Думаешь я не знаю твоих целей, Белый Бог? Думаешь, что они чисты, как твоя мантия? Хоть ты не сомневаешься в своей праведности, ты — лишь жалкий комок зла, недостойный жить ни в одном из миров.
— Не я устраиваю войны, я благодетель! Я дарю надежду и радость отчаявшимся. Меня восхваляют везде, где бы я не был.
— Войны не ты устраиваешь, но вина твоя. Ты — волк в овечьей шкуре, признай это.
Аура Солнца на миг шелохнулась, как свеча на ветру. Но послание так и не дошло до праведных мыслей, уверенность в правоте осталась непоколебимой. Солнце залилось звонким девичьим смехом, звучащим из непроглядной тьмы под капюшоном. Когда оно успокоилось и собрало всю силу в кулак, смогло ответить Пеклу: