Биолог осторожно пожал шершавую ладошку, отпустил.
— Это почему?
— Да ну, с ними одни хлопоты: хнычут, кокетничают, ябедничают. А то еще это… влюбляются.
«Эге, — подумал Ило, — взрослые за значительные дела в мире взрослых почтили меня званием учителя. Но похоже, что экзамен на учителя я держу сейчас».
— Ну что ж, — раздумчиво сказал он, — может, и в самом деле не возьмем… Но тогда и приверед не возьмем, согласен?
— Каких это? — насторожился Эри.
— Да таких, знаешь… которым все не так да не этак, не по ним: те плачут, те влюбляются, те не рыжего цвета… В каком мире эти люди собираются жить, ты не знаешь?
— Хм… — Мальчишка опустил голову, поковырял босой ногой землю, поднял на Ило чудесные диковатые глаза. — Намек понят. Тебе, я гляжу, палец в рот не клади!
— Хочешь попробовать? — Ило присел, хищно раскрыл рот.
Малыш со смехом спрятал руки за спину.
Через минуту они уже были друзьями. Эри за руку повел нового Деда к «орлам из инкубатора».
…И впервые за прошедшие сутки незримая рука, стискивавшая все внутри настолько, что не давала глубоко вздохнуть, расслабилась. Ило очень хотел оказаться нужным Эри и другим детишкам; они-то уж, во всяком случае, были ему необходимы.
Книга вторая
ПЕРЕВАЛЫ ГРЯДУЩЕГО
Часть I. КРУТОЙ ПОДЪЕМ
1. Космоцентр вызывает Ило
АСТР. Строго говоря, я не должен больше беспокоить тебя по тому делу, Ил. Состоялся Совет Космоцентра, на нем к твоему мнению обо мне присовокупились и другие, тоже нелестные. И… словом, через три дня я улетаю на Трассу, контролером роботов-гонщиков.
ИЛО. Что ж… надеюсь, ты не воспринял это как жизненное поражение? В конце концов, мы ищем себя всю жизнь. Если на Трассе ты поймешь то, что не понял в Солнечной…
АСТР. Да-да. Я тоже старый, Ило, не надо философских прописей. Тем более, что если в отношении меня ты оказался во многом прав, то в деле о пришельце Але — нет. Наш спор не окончен!
ИЛО. Спор?
АСТР. М-м… да, я опять не так сказал, извини. Не спор, не в твоей или моей правоте здесь дело. Но ты понимаешь: проблема Берна-Дана не решена. И пока она не решена, я себя отстраненным от нее не считаю. Сейчас мы дальше от решения, чем были раньше. Я в курсе того, как повел себя Аль в критической ситуации. Не буду высказывать чувства, они понятны. Но ты не можешь оспорить теперь, что не пробудили вы в нем своими преобразованиями высокое человеческое сознание, не пробудили! Ни для жизни, ни для осознания в себе памяти Дана. А раз так, то и ты, Ил, отстраниться от этого не вправе. Ты от всего отходишь, я знаю. Но это из долгов, которые не погашаются даже смертью.
ИЛО. Что ты предлагаешь?
АСТР. Сейчас он блуждает, может попасть в опасную ситуацию, погибнуть. Или — пусть тебя не шокирует такое предположение — одичать. Надо бы его найти, ненавязчиво держать под контролем. Не пора ли пробуждать память в нужном направлении? На месте тебе видней. Но… делай же что-нибудь, делай! Если не ты, так кто?
ИЛО. Что ж, пожалуй, ты прав.
АСТР. Со своей стороны обещаю до отлета все, что смогу, чтобы Космоцентр и далее держал эту проблему под контролем. Раз уж на тебя, как выясняется, надежда слабовата. Уж не обессудь! Прощай.
2. Космоцентр вызывает Арно
ИРЦ. Соединяю Линкастра 69/124 и Арнолита 54/88. Земля, Таймыр, испытательный отряд завода автоматического транспорта.
АСТР. Привет, Ари! О, парень, ты хорошо выглядишь, что значит работа на свежем воздухе! Рыжий-красный, человек опасный, хе!
АРНО. Здравствуй.
АСТР. Ну, как вы там, как Ксена? Все лихачите?..
АРНО. ИРЦ, передавать только существенное!
ИРЦ. Принято.
АСТР. ИРЦ, как старший отменяю приказ Арнолита! Тысячу чертей и сто пробоин в корпусе, я лучше знаю, что существенно, а что нет! Если я начал разговор в маразматическом ключе, значит, так и надо, этим я преследую определенную цель!.. Ну, народ, ну, люди: то им не скажи, так не сделай! К черту, в космос, в тартарары, на Трассу — звезды все примут, роботы все простят!
АРНО. Теперь покатайся по полу для успокоения.
АСТР. Что — помогает? Покажи как.
АРНО. Обойдешься. Так какую цель ты преследовал речью в маразматическом ключе?
АСТР. А ту, что старых надо жалеть. И так мне достается со всех сторон. Думал, может, Арно, мой выученик, меня пощадит.