Но, как бы сильно я ни оттягивала момент выхода в городок, он неумолимо приближался. Ничего съестного в кухонных шкафах не нашлось, если не считать пачки соли и плесневелой отсыревшей муки в мешке.
Я переоделась в приличную для этих мест одежду: обтягивающие легинсы и вязаный свитер с высоким воротом. Вообще-то такие наряды леди было запрещено иметь в гардеробе, но вчерашним утром я собиралась впопыхах и могла «случайно» прихватить что-то с полок Бетрикс. Мачеха по какой-то причине не считала, что ей нельзя носить подобную одежду, хотя тоже заимела титул, выйдя замуж за моего отца.
Мягкие тапочки попали в мой чемодан совершенно случайно. Не на шпильках же мне ходить, в самом-то деле? Бетрикс и не заметит пропажи, а даже если и заметит, совесть меня мучить не станет. Денег, которые отец оставил и мне тоже, я так и не видела, так что несколько предметов одежды и обуви — малая плата за мою нищету по вине мачехи.
При свете дня Глэйворк оказался на удивление симпатичным городком. Небольшие однотипные дома ровными рядами тянулись вдоль хвойного леса до самого горизонта, но большинство жилищ пустовало, судя по заколоченным досками окнам.
Мимо меня, гремя колесами, промчался паровой кэб, один из тех, что несколько лет назад изобрел выдающийся ученый — профессор Ёль. Тогда человечество осознало, что благодаря ему лошади больше не будут загрязнять городские улочки отходами жизнедеятельности, и на радостях провозгласило профессора Ёля главой юго-западного округа сместив с трона правившего тогда короля. Так монархия закончила свое существование вместе с лошадиными повозками, а женщинам разрешили носить брюки.
Как все это взаимосвязано, я так и не поняла, но в своем пятилетнем возрасте уже осознала всю печаль нововведений: моя семья вдруг разорилась, утратив власть на землях, ранее ей принадлежавших.
В общем, паровой кэб удостоился моего гневного взгляда. Из-за таких вот новомодных изобретений я теперь вынуждена жить черт знает где!
Внимания местного населения я не встретила, что не могло не радовать. Соседки были заняты хозяйственными делами: вывешивали во дворах на веревки стираное белье, гоняли путающуюся под ногами малышню, время от времени обменивались друг с другом ничего не значащими фразами.
Продуктовый магазинчик нашелся недалеко — сразу за поворотом на соседнюю улицу, где заканчивалась брусчатка и начиналась грунтовка, а дома были меньше размером и более ветхими. Воздух здесь казался плотнее и даже пах по-другому, на что я обратила внимание, едва шумная улица осталась позади. Вроде вот только что мир был наполнен звуками, но стоило пройти несколько метров в сторону, как все стихло.
Я потопталась на месте, а спустя минуту раздумий вернулась на свою улицу. Мертвая тишина тут же сменилась ребячьим хохотом и басовитыми голосами. Нахмурившись, я обернулась к магазинчику. Сделала несколько осторожных шагов в его сторону, и меня вновь накрыла тишина. Волосы на голове зашевелились от легкого ужаса.
Голод в конце концов пересилил, и я, решив, что мистика мне мерещится из-за усталости и недосыпа, зашагала к магазину.
Простенькие деревенские постройки здесь располагались на почтительном расстоянии друг от друга. Хозяев видно не было, каких-либо домашних животных или скота — тоже. Во дворах не висело сохнущее белье, сорняки повсюду росли, как им хочется, будто их никто никогда не убирал. Эта улица казалась нежилой и портила атмосферу всего Глэйворка.
Но именно здесь был продуктовый магазин, с прилавков которого на меня смотрело (глюки от усталости — они такие) множество вкусностей: копченое мясо, сыры, сладости, крупа и макаронные изделия. Тушенка, консервы, выпечка. С голоду не умру, уже хорошо. Всегда считала себя гурманом, но, когда в кошельке всего несколько фунтов и других денег не предвидится, перестаешь кривить нос.
Я уже собиралась позвать торговца, однако он объявился сам.
— Ой! — воскликнула я от неожиданности. — Мы ведь с вами в одном купе ехали!
Мужчина вскинул густые брови, без интереса осмотрел меня с головы до ног. Молча. Здороваться ему вера не позволяет? Мысленно я хлопнула себя по губам: может, он вообще немой?
— Простите, — смущенно улыбнулась я. — Мне нужны продукты, не подумайте, что я вас преследую…
— Что именно нужно? — отозвался продавец, кивнув на полки.
Я быстро ткнула пальцем в некоторые свертки, коробки, и он ловко сложил все в бумажный пакет с ручками. Расплатившись, я выскочила из магазина, и воздух вновь стал казаться густым и тяжелым. Что-то давило на меня, что-то невидимое, но осязаемое, отчего хотелось спешно покинуть не только эту улицу, но и Глэйворк.