И все сие, должен заметить, кадету надлежит знать к концу первого года службы. А к концу второго года должен он сверх экзерциции знать и начала художества воинского, кое состоит из того, каким образом офицеру во всяком фронте обращаться, и как в роте и полку повеления давать, и как стрельбу всякую производить, и как солдату одету быть.
К концу же третьего года должен кадет досконально знать, что на содержание солдата дается, в какие сроки получают вещи мундирные и амуничные, как жалованье, фураж и провиант раздавать и при жалованье какие у кого вычеты чинятся.
Капитан Мордвинов замолчал и внимательно оглядел три десятка мальчиков, с почтительным удивлением внимавших ему и ничуть не веривших, что всю эту великую премудрость можно одолеть за какие–то три года.
И только двое из новичков глядели на него без страха и изумления. Мордвинов знал обоих — запомнил, когда привели к нему в школу их родители, инженер–генерал–майор Бибиков и инженер–полковник Голенищев — Кутузов.
Особенно невозмутимым показался капитану Кутузов, и он спросил его:
— Кадет Кутузов, сможешь ли повторить, что я сказал?
— Попробую, господин капитан, — ответил Миша и почти дословно повторил то, о чем говорил начальник школы.
— А сможешь ли все сие за три года одолеть? — спросил его же Мордвинов.
И Миша ответил:
— Так точно, смогу, господин капитан.
— Отчего ж так уверен? — задал ему последний вопрос Мордвинов.
— Да оттого, что тысячи людей до меня сию премудрость одолели. Стало быть, одолею и я, ежели буду стараться.
— Вот пример вам, господа кадеты, — проговорил Мордвинов растроганно. — Ежели кадет в строю ворон не считает и не спит, хотя бы и вполглаза, то и выйдет из него славный офицер. Молодец, Кутузов. Хвалю!
А теперь, господа кадеты, передаю вас гефрейт–капралу Ивину, а он станет обучать вас, как следует различать барабанный бой, ибо без сего уподобитесь вы глухим или же безъязыким.
И хотя в перечне экзерциции знание боев барабанных стоит не в самом начале, обучение начнете с сего именно.
Мордвинов отошел, а на его место встал гефрейт–капрал Ивин — бравый молодец лет семнадцати, с пробивающимися усиками, рыжий, широкоплечий, с нагловато выпученными голубыми глазами.
На белой перевязи нес он большой барабан, а в левой руке держал пару палок.
Он окинул веселым взором кадет и произнес сипловатым, ломающимся баском:
— Ну, новики, слушай, что скажет вам гефрейт–ка–прал Петр Ивин. Первым российским барабанщиком был сам царь Петр, мой августейший тезка. И был он барабанщиком в лейб–гвардии Преображенском полку. И после него стали в барабанщики определять лишь лучших солдат и унтер–офицеров.
Ивин не добавил: «как я», но видно было, что думал он именно так, ибо при последних словах гефрейт–ка–прал гордо вздернул голову и расправил и без того широкие плечи.
— А теперь слушай и запоминай! Первый бой есть: «Под знамя!» — выкрикнул Ивин и, склонив голову, ударил дробь.
Палочки так и замелькали в его руках. Он весь ходил ходуном, одною ногой отбивая такт, и казалось, что и он сам и его барабан есть нечто единое, так лихо, так залихватски отбивал он сигнал за сигналом, любуясь собственным мастерством и заставляя влюбляться в свое в общем–то нехитрое художество и всех этих мальчишек.
Ивин пробил первый сигнал, затем после паузы крикнул: «Честь!» — и ударил бой, который выбивают при прохождении церемониальным маршем в честь какой–либо особы, персоны или церемонии.
А потом он бил «На молитву» и «Сбор», сигналы: «На развод караулов» и «Тревогу», «Колонный марш» и «Марш похоронный» и «К экзекуции», когда гнали солдата сквозь строй или казнили, и «Повестку», и «Зорю».
Отбив все сигналы, какими сопровождалась жизнь солдата в казарме и в поле, на бивуаках и в бою, Ивин утомленно опустил руки и сказал:
— А теперь послушайте «Марш–поход». Его бьют, когда отдают честь караулы, а также на парадах, смотрах и прочих церемониях. «Марши–походы» бывают разными, и солдат всегда отличит, какой полк идет на параде или в церемониальном марше. Есть бой «Пионерный», он же «Саперный», это наш бой — военных инженеров.
И гефрейт–капрал снова, будто и не устал, с особой лихостью дважды пробил его.
Барабан после этого ударил в последний раз, а затем Ивин сказал:
— Есть бой «Армейский», есть «Гренадерский», «Гвардейский», есть и «За военное отличие». И ежели идет армейский полк, а барабанщики бьют «Гренадерский бой», то, значит, полк сей пожалован этим отличием за храбрость в бою. А ежели вы услышите еще и марш «За военное отличие», то, стало быть, полк отмечен за храбрость дважды.