Почетный бой барабанный есть полковая награда, подобная серебряным трубам или надписи на грена–дерках об отличии в кампании.
А теперь вот, слушайте: «Армейский».
И снова зарокотал барабан, и Мише представились походные солдатские колонны, отбивающие шаг — мерно, непреклонно и безостановочно.
И Ивин, всякий раз называя разновидность того или иного «Марша–похода», бил и бил в барабан.
А Миша подумал: «Вон оно сколько премудрости стояло всего за одной строкой экзерциции: «Знать различие барабанных боев», а сколько еще других строк в ней было! Но ведь экзерцицию нужно было не только помнить и понимать, ее надобно было еще и без промедления выполнять. Причем выполнять машинально, не раздумывая, каждый раз все более оттачивая совершенство исполнения».
А экзерциция была не самой большой армейской премудростью, а, как Миша вскоре понял, лишь первой, довольно низенькой ступенькой на очень высокой лестнице военного мастерства.
В конце лета, когда до зимних квартир оставалось три дня, в лагерь приехал генерал–фельдцейхмейстер граф Петр Иванович Шувалов.
Он молча ходил по лагерю, зорко и придирчиво вглядываясь во все вокруг, ел кадетскую кашу, осматривал амуницию, долго сидел на берегу Ижоры, следя, как кадеты ставят через речушку наплавной понтонный мост, а потом приказал провести военный смотр.
Все вроде бы прошло благополучно, но видно было, что граф остался чем–то недоволен.
Он уехал тем же вечером, но перед отъездом долго стоял у кареты, о чем–то разговаривая с начальником школы.
На следующее утро по лагерю пополз слух, что генерал–фельдцейхмейстер остался недоволен тем, что в школе, обучая экзерциции и инженерному делу, вовсе не учат артиллерии. А что же это за фортификатор, если не знает он главного своего врага — бомбардира?
3
А теперь, любезный мой читатель, вернемся к началу нашего повествования — в год 1754‑й.
Он вошел в историю нашей страны прежде всего как год, когда было решено основать первый в России университет — Московский.
Тебе, конечно, хорошо известно, что основателем Московского университета является Михаила Васильевич Ломоносов, чье имя университет и стал носить, правда не с самого начала, а уже при Советской власти, с 1940 года.
Однако у колыбели университета стоял и еще один человек, тоже сыгравший важную роль в его организации, — фаворит Елизаветы Петровны, действительный камергер и кавалер Иван Иванович Шувалов.
Прежде чем рассказать о возникновении университета, имеет смысл познакомиться с Иваном Ивановичем, так как и он сам, и особенно близко связанный с ним кузен его — Петр Иванович Шувалов будут играть определенную роль в судьбе нашего героя — Михаила Кутузова.
Иван Иванович появился возле Елизаветы Петровны не случайно, а прежде всего стараниями ее «конфидентки» — Мавры Егоровны Шуваловой, жены графа Петра Ивановича.
Мавра Егоровна была не только наперсницей «императрикс», но и первой ее советчицей. Она–то и помогла двоюродному брату мужа оказаться рядом с государыней. Да кроме Мавры Егоровны, при особе «императрикс» состояла в камер–фрейлинах и его родная сестра — Елизавета Ивановна.
Следует заметить, что семья Шуваловых, в недавнем прошлом бедных и незнатных провинциальных дворян, буквально возвела вокруг Елизаветы Петровны целую фамильную фортецию.
Мавра Егоровна представляла в этой крепости донжон, находясь в самом ее сердце, на самой высоте, господствуя надо всеми. Но и четыре других шуваловских бастиона были не менее сильны: кроме фаворита, его сестры и кузена, несокрушимою твердыней был и самый старший из братьев Шуваловых — Александр Иванович, самый страшный человек в государстве, почти бессменный глава Тайной канцелярии.
Созданная в 1718 году, как временный орган для следствия над царевичем Алексеем Петровичем, Тайная канцелярия, иногда меняя название, пережила царевича чуть ли не на полвека.
С 1747 года главой канцелярии был Александр Иванович Шувалов, и в его руках находились отысканные им, мнимые или действительные, нити таких преступлений, как попытки покушений и заговоров против императрицы, государственная измена, подстрекательство к бунту и другие преступления, подобные этим. Генерал–фельдцейхмейстера Петра Ивановича Шувалова, о ком пойдет речь дальше, и льстецы и завистники называли «Фемистоклом Осьмнадцатого века»: известно, что великий афинянин, начиная политическую карьеру, имел имущества на три таланта, а, окончив ее, унес с собою в изгнание сто талантов, увеличив, таким образом, свое состояние в тридцать три раза.