Рената случайно подняла глаза на доску, потянула затекшую шею, и вспомнила недавний разговор со знакомыми ИВТэшниками, спорящими о сомнительной правоте какого-то преподавателя.
– Можно через частные производные.
- Да, – чуть замялся от удивления Антон Савельевич, всматриваясь в студентку, – действительно, это так.
– Приятно иметь дело с умным человеком, – сказал он, как бы невзначай. Ему льстило, что в этом университете хоть кто-то разделил его интерес к математике.
– Если вам близка эта тема, могу посоветовать литературу.
Заремба продолжил читать скучную лекцию, думая об удивительной ошибке.
Теперь Рената слушала внимательно, улавливая каждое слово и мысль. Впитывала все, что говорил профессор – лишь бы еще раз ответить на его вопрос. Умная. Смыслит. В лектории, наполненном то ли семью, то ли десятью студентами, рассредоточившимися по скамейкам, она оказалась самой умной. И самой умной среди всего потока: немногие приходят на лекции по математике.
После лекции Рената подошла к профессору, робко убрав длинную челку за ухо.
– Вы сказали, что подскажете литературу.
– А, да, конечно, конечно. Вы биолог, да? – засуетился Заремба, радуясь интересу, проявляемому студенткой к математике.
– Да, – ответила Рената, потупившись и ожидая, когда ее похвалят.
– Удивительно. Ваши родители математики?
– Нет, что Вы.
– А откуда тогда такой интерес? Книг на самом деле много, давайте почту, я вам сегодня напишу.
– Я просто что-то знаю… читаю, – соврала Рената.
– Вы и в биологии хороши?
– Да, – и снова ложь.
– Знаете, так здорово осознавать, что есть еще интересующиеся студенты. Если у Вас есть вопросы, буду рад помочь. Все равно здесь, кроме меня, вам никто не сможет подсказать.
– Спасибо большое, – записав свою почту на листке бумаги, Рената попрощалась. Девушка закусила губу от удовольствия и вышла из кабинета, забыв про свое одиночество и быстро ухудшающиеся отношения с группой, про новые хвосты, которые она не торопилась разгребать. Как хорошо она ответила, как удачно она вспомнила про это! Рената сияла от счастья и даже город, все это время мучивший ее, ненадолго ослабил хватку.
Вечером (о, как тянулось время!) Рената получила долгожданное письмо. Она вновь и вновь перечитывала его, не открыв ни одной книги из списка.
С этого момента лекции по математике стали для Ренаты отдушиной. При этом она осторожно задавала вопросы, дабы не показаться глупой и взвешивала каждое слово, сверяясь с Гуглом. Обволакивающая, пушисто-снежная серость заиграла по-новому: черные ветви деревьев, припорошенные снегом, перестали казаться мертвыми; дома, нелепо окрашенные в розовый, жёлтый, синий – добавили красок в снежное царство. Жизнь, некогда заточенная во мрак и холод, оттаяла ещё до прихода весны. За окном гудел ветер. Но что ветер? Что метель, родившаяся из пары весело кружащих снежинок, когда последние лекции математики, так нелюбимые и избегаемые всеми студентами, вдруг оказались той толикой счастья, которой не хватало девушке. Вторник превратился в маленький праздник. «А заметит ли он меня сегодня? А что мне спросить? А как он отнесётся? Он красивый. И умный. И понимает меня.» – кружили мысли в голове бежавшей Ренаты на пару с булкой во рту, чтобы поскорее занять место перед Антоном Савельевичем. Поначалу профессор не обращал внимания на студентку, про себя лишь единожды отметив ее удивительный интерес к математике. В дальнейшем Рената мельтешила перед глазами Антона Савельевича, задавая глупые вопросы и что-то рассказывая так часто, что он не мог не выделить ее среди остальных. Ему льстило поведение студентки, и она его интересовала все больше; с удовольствием отвечая на вопросы, профессор использовал меткие метафоры:
– Математический анализ как кладбище, это окончательно сформировавшаяся наука и почти неизменяющаяся…
Рената слушала, мало что понимая, но продолжала сыпать вопросами. Они проводили вечера после пар, уединяясь в кабинете Антона Савельевича, где помимо математики разговоры заходили о проблемах девушки, которые она и не стремилась скрывать. Заремба видел ребенка, тянущегося к нему. Грань, за которой студентка могла превратиться в женщину Зарембы, давно маячила на горизонте. Загордившись, Скрипова не скрывала пренебрежительного отношения к одногруппникам, рассказывая о них знакомым – всему университету, как и про свои отношения с Антоном Савельевичем. Пошли сплетни, смешки, издевки. Рената делала вид, что не замечает, продолжая выстраивать стену, отделяющую ее от людей, оставив проход только для одного человека. Видя это, Антон Савельевич постарался перенаправить поток мыслей Ренаты, разрушая ее губительные иллюзии, но в процессе благородной миссии, сам не заметил, как оказался в плену своих.