Просыпаясь, он видел сонную Ренату с запутанными волосами, чуть приоткрытым ртом, подтянувшую ноги к груди; с наслаждением растворялся в девчонке.
«Неужели ты? Милая моя, Регина. На этот раз все будет хорошо. Я тебя сберегу. Как я счастлив!»
Месяцы счастья тянулись недолго. Рената, сбежав из общаги, ничего не сказала ни родителям, ни соседке, ни подругам – странное молчание для всегда говорливой девушки. Она гордилась новой, особенной взрослой жизнью, возвышающей ее над сверстниками. Слухи об успешно сданном экзамене через постель, только подтверждали зависть и низость окружающих. Впрочем, это ее не волновало – наконец-то нашелся человек, оценивший ее по заслугам, увидевшей в ней настоящую Ренату. Но новые обстоятельства добавляли ответственности, которой Скрипова не могла предвидеть.
Веселая семейная жизнь становилась сущим кошмаром, начиная от мытья посуды, заканчивая уборкой. От природы ленивая, девушка привносила в дом больше хаоса, чем уюта. Антон Савельевич многое спускал с рук, оберегая свою внезапно воскресшую любовь и боясь потерять ее снова. Понимая все это, Рената успела привыкнуть к роли капризного требовательного ребенка.
Заремба отрицал усталость, замеченную коллегами и студентами. Что сплетни, что люди, что целый мир, когда его любовь рядом с ним?
– Региночка, милая, на выходных съездим в Финляндию, хочешь? – лепетал Заремба, приобнимая хрупкие плечики. Устав закатывать скандалы, Рената перестала обижаться, когда он называл ее другим именем.
– Ре-на-та, Ре-на-та! – злилась девушка, сердито отдернув руку, стараясь не встречаться взглядом с профессором, оказавшимся не таким уж и красивым, и умным. Недостатки раздувались как мыльные пузыри: и уши слишком оттопыренные, и несвежий запах тела, руки короткие и толстые, да и денег маловато, и все говорит какую-то чушь – реинкарнация, буддизм! Зачем ей это?
Несмотря на безграничную любовь, Антон Савельевич все же был человеком, который по-прежнему чувствовал, дышал, ел и пил. Бытовые вопросы, никак не решающиеся, возникали то тут, то там, нарушая и без того хлипкие отношения. Профессор мягко, словно сдувая пылинки с хрустальной вазы, просил Ренату о помощи, но она все воспринимала в штыки, злилась и плакала.
– Ты меня не ценишь! Я все делаю, я человек, я устала, понимаешь? Еще на меня в универе смотрят все, я устала! У меня нервы на пределе! – кричала девушка, заливаясь слезами в истеричном приступе бессилия. Заремба держал себя в руках, молчал, прощал, бил кулаком о стену не в силах выносить ежедневные упреки. Рената брала, но ничего не отдавала взамен.
– Ты любишь меня, Любовь моя? – тревожно, как студентик, спрашивал Антон Савельевич, боясь услышать в ответ недовольство, которое в то же мгновение следовало за вопросом.
– Ну что ты как маленький? Конечно да, – лукавила она, злясь, что ее заставляют обманывать.
– Солнце, помой, пожалуйста, посуду, – поцелуй и профессор мчался на пары к заочникам. Рената ела, Рената страдала, Рената проводила целые дни в ютубе за просмотром роликов – посуда оставалась нетронутой. Поздним вечером уставший Антон Савельевич грустно смотрел на беспорядок и ложился в постель, стараясь скорее забыться сном.
– Рената, ты же дома ничего не делаешь, – тихо говорил он, когда Скрипова, вдохновляясь от самой себя, рассказывала о мечтах, ставила амбициозные цели, при этом сокрушаясь из-за неудачно выбранного университета. Не здесь ее место, ей пора заняться делом и найти себя, а еще лучше пойти работать.
– Как ты будешь работать? Тебе бы доучиться, – сетовал Антон Савельевич.
– Это не мое! Я устала делать то, что мне не нравится! Хочу работать. Ты меня не ценишь! – девушка срывалась на крик и со слезами в голосе хлопала дверью.
Да, не ценит. Все на нее смотрят как на необразованную дурочку. А сам-то он и вовсе не красивый, и старый, и ужасный! Рената, замкнувшись, пропадала в интернете, общаясь со случайными людьми. Однажды скучающий парнишка предложил ей встретиться.