«Интересно, чем мы их спровоцировали, - продолжал размышлять маг, - что из последних дел вообще относилось к гномам. Ах да, тот обоз с оружием. Ну да, это, конечно, повод. Но там, вроде бы, все следы замели. Или не все? Впрочем, сейчас уже не суть важно. Важно то, что мы оказались, отрезаны от банковской системы гномов. Не страшно… но и очень неприятно. Нда… а еще ЭТОТ давит. Что он там написал в последнем письме? Просит поторопиться в поисках. Вот гад. Да ладно, разберемся…»
Последнее время гроссмейстер напоминал себе человека, пытающегося заткнуть все возникающие и возникающие дырки пальцами. И неизвестно, что быстрее кончится – дырки или пальцы.
Глава 10
На этот раз капитан повел десяток на разведку сам. Не то что бы он не доверял десятникам, нет, просто опыта в такой партизанской войне у них, как не крути, все же было маловато. Именно из-за недостатка опыта двумя днями раньше, третий десяток напоролся во время выхода на конный небольшой конный отряд. Что эти всадники делали на той Богами забытой тропе, узнать так и не удалось, но это и не так важно. Важно то, что его люди вынуждены были «совершить тактическое отступление» ввиду «подавляющего преимущества противника». Так бы, наверное, описали бы этот момент на Земле. Ну а попросту – бежали со всех ног. Благо кентавры, как их называл Серов, вызывая удивление непонятным словом, на своих двоих передвигались совсем не очень, а на лошади по лесу особо не поскачешь. Тем не менее, десяток все же потерял одного бойца погибшим и еще одного – раненным. Рана, правда, была так себе – глубокая царапина – и жизни она никоим образом не угрожала. В общем в третьем десятке теперь было действительно десять бойцов, а не одиннадцать как было раньше. В целом, за прошедший месяц «войны» отряд потерял трех человек. Потери могли быть и больше, но парней часто спасали быстрые ноги, хорошая подготовка, а то и просто удача. Ну да, как на войне без нее – куры заклюют.
«Война» на самом деле была еще та. Выросшие на кинофильмах о Великой Отечественной, наши современники представляют себе войну как что-то масштабное, затрагивающее каждого человека. Здесь же все было по-другому. Воевали между собой только баронские дружины. Ну и отряды наемников, куда же без них. Жизнь же крестьян менялась очень мало. Им зачастую было абсолютно плевать, какому барону принадлежит их деревня, и кому платить налоги – в соседних баронствах они чаще всего были примерно равными. Ну а о том, чтобы резать крестьян, грабя, поджигая дома и иным образом беспредельничать, не могло быть и речи. К этому вопросу в вольных баронствах, в отличие, например, от больших по площади государств, относились весьма серьезно. Логика рассуждений проста и понятна: сегодня порежут чьих-то крестьян, завтра моих, послезавтра вообще никого не останется. Война, как говорится, приходит и уходит, а кушать хочется всегда.
Война в этих местах чаще всего выглядит так: на большом поле встречаются два отряда всадников. Чаще всего по семьдесят-восемьдесят человек – баронская дружина – до пятидесяти всадников, отряды вассальных рыцарей – по семь-десять человек, иногда наемники, однако хороший наемник-всадник стоит очень дорого, так что нанимают их не очень часто и только тогда, когда припрет. Из этих семидесяти, пять человек – рыцари, остальные – просто конные бойцы. Их еще на Руси гриднями называли.
И вот эти два отряда разгоняются и, уперев копья в специальный выступ на седле, врезаются друг в друга. После этого отбросив копье, достают запасное оружие – меч, топор, булаву, иногда клевец - и давай метелить друг друга. Потом какой-то из двух отрядов сдувается и пытается сдернуть с поля боя. Если у победившей стороны остаются силы – она осаждает вражеский замок, если нет – могут быть два варианта. Первый – заключается мир на мягких условиях и все заканчивается тем, что какая-нибудь деревенька или даже поле, луг, роща меняют хозяина. Второй вариант – начинаются «затяжные» боевые действия. Пакостить друг другу пытаются, вот как это называется. В целом, до захвата чужих замков, дело доходит очень редко – соседние бароны всегда пристально следят друг за другом и чье-то резкое усиление совершенно никому не нужно.