— Откуда ты знаешь о моих отношениях с Лаврентием Берией?
Этот вопрос моментально насторожил Костина. Он был опытным оперативником и мог анализировать обстановку в министерстве. Многие генералы, которые так ревностно клялись в преданности Абакумову, стали искать пути, чтобы поклясться в верности Лаврентию Берии.
— Наверное, я сказал что-то лишнее, товарищ министр государственной безопасности. Прошу меня извинить…
В холодных глазах генерал-полковника заиграли какие-то дьявольские огоньки, от которых по спине Костина пробежали мурашки.
— Чего молчишь?
— Я не знаю, что сказать, товарищ генерал-полковник.
Костин знал биографию Виктора Абакумова, знал, что он закончил всего четыре класса, но за счет природной смекалки, аналитического ума смог достичь тех высот, которые были не по плечу людям с высшим образованием. И еще, Александр, хорошо знал, что генерал не прощал предателей и поэтому старался не держать около себя тех, кто мог предать его в любой момент. В кабинете повисла пауза.
— Что нового? — будто ничего не произошло, спросил генерал Костина. — Есть движение по делу?
— Появилось новое лицо. Это надзиратель Любшин, который пообещал Кулику переправить письмо на имя Сталина.
Абакумов улыбнулся.
— Это хорошая комбинация, молодец Костин. Пусть передаст ему бумагу и карандаш.
— Я тоже так решил, товарищ генерал. Пусть напишет, а мы посмотрим, как все это использовать в нашем расследовании.
— Скажи, за тобой все ходят люди Лаврентия или отстали?
— Ходят, товарищ генерал. Я не исключаю провокацию с последующей возможной вербовкой.
— Вон оно как? Широко шагает Берия… Ищет опору у генералитета.
Министр госбезопасности взглянул на Костина и сев в кресло, произнес:
— Идите, подполковник, работайте.
Костин развернулся и направился к двери.
Где-то в конце тюремного коридора послышался лязг металлической двери. По коридору раздался гулкий шум шагов. Григорий Иванович Кулик вздрогнул и посмотрел на дверь, около которой затихли шаги. Смотровой глазок приоткрылся, и он увидел глаз надзирателя, который внимательно осмотрел камеру, а затем остановился на нем.
«Неужели за мной? — с нескрываемой тревогой подумал он. — Что они мне предъявят? Наверняка, будут бить, они по-другому работать не могут».
Глазок в двери закрылся, и сердце бывшего маршала сжалось от предчувствия беды. За дверью раздались шаги.
— Дзинь, дзинь, — пели металлические подковки на сапогах надзирателя. Звон становился все тише и тише.
«Пронесло! Бог помиловал», — с облегчением подумал он и глубоко вздохнул. Впервые за последние годы он почему-то вспомнил Бога.
Вся предыдущая ночь прошла в бесконечных допросах. Следователи государственной безопасности менялись через каждые два часа, и каждый из них начинал допрос с заученных до автоматизма слов.
— Фамилия, имя, отчество…
Он сидел на табурете, который стоял посреди небольшого по размерам кабинета. Табурет был достаточно высоким и ноги Григория Ивановича не доставали до пола. Яркий свет настольной лампы бил в глаза и поэтому он плохо видел следователя, который задавал ему вопросы. Лишь по сменяющимся тембрам голосов, он понимал, что перед ним сидит новый следователь. Болели затекшие ноги, которые он вскоре перестал чувствовать.
— Скажи, кто еще входил в состав вашей антисоветской группы?
— Какой группы, гражданин следователь? Я не понимаю, о чем идет речь? Я всегда был верен партии, родине и Сталину, — шевеля разбитыми в кровь губами, с трудом отвечал Кулик. — Я не понимаю ваших вопросов…
— Ты все понимаешь, гад. Не заставляй нас принимать к себе силовые методы допроса.
— Что это значит? Бить будете? Вы и так бьете…
Сильный удар справа снес его с табурета. Кулик словно пушинка пролетел метра три, прежде чем рухнуть на цементный пол кабинета. В кабинете повисла тишина. Он с трудом поднялся с пола и плюнул на пол кровь из разбитой губы.
— Не плюйся, а то языком будешь здесь все слизывать, ты меня понял генерал, — произнес следователь. — Напрасно молчишь. Твои друзья: Гордов и Рыбальченко уже давно во всем признались. А самое главное, они говорят, что именно ты Григорий Иванович втянул их в антисоветскую группу. Ты знаешь, что тебе за это грозит? Вижу, что догадываешься. Хватит на полу валяться, поднимайся, будем снова говорить…
Кулик с трудом оторвал свое тело от пола и, шатаясь, словно пьяный, снова взобрался на табурет. Неожиданно дверь в кабинет открылась, и в него вошел мужчина. Кулик сразу признал в нем того, кто приехал за ним с постановлением на арест. Следователь вскочил с места и вытянулся перед ним в струнку.