Когда Кулик вошел в кабинет Сталина, все у него внутри дрожало от волнения.
— Кто вы такой? — спросил его вождь, сидя за столом. — Я вас спрашиваю, кто вы такой?
— Маршал Советского Союза Кулик по-вашему, — он не договорил, заметив на лице вождя злую ухмылку, которая не сулила ему ничего хорошего.
— Где твои лапти, маршал? Говорят, что ты их променял на свои кожаные сапоги?
— Товарищ Сталин… Позвольте объяснить…
— Где лапти, где сорочка, в которой вы выходили из окружения?
Разговор был резким. Вождь сказал, что разжалует Кулика в генерал-майоры. Берия, наблюдавший за всем этим процессом, ждал отмашки Сталина, которой так и не последовало.
— Что скажешь, Лаврентий? — спросил его Сталин. — Как поступим с маршалом? Может, отправить его командовать сельским хозяйством, ведь как маршал, он ничего не стоит?
Лаврентий Павлович промолчал, так как сразу понял, что у вождя уже появилось свое решение.
— Я дам ему возможность реабилитироваться. Если я сейчас начну расстреливать маршалов, Героев Советского Союза, народ может понять нас не совсем правильно, — тихо произнес вождь.
Всю ночь Кулик не спал, ожидая ареста, которого не последовало. Утром он получил направление в госпиталь.
«Если направляют в госпиталь, значит, ареста не будет» — решил он.
Александр вышел из магазина, где купил папиросы и посмотрел по сторонам. Люди, которые «вели» его уже целый час, по-прежнему были на своих местах: один стоял напротив выхода из магазина, второй стоял у поворота переулка, контролируя запасной выход из торговой точки.
«Грамотно работают, — подумал Костин. — Хорошо знают город и все запасные выходы из магазинов. Не зря получают деньги».
Это были люди из команды Лаврентия Берии.
«Попробую оторваться, — решил Александр, — а впрочем, какая разница, пусть потопчут асфальт».
Где-то рядом громыхнул гром, заставив Костина посмотреть на небо. Стал накрапывать дождь, который вскоре превратился в ливень. Александр метнулся в первый попавший подъезд дома. В подъезде было темно, пахло кошачьей мочой и пригорелой пищей. Услышав за спиной шаги, он оглянулся назад.
— Костин? Сашка? — услышал он удивленный женский голос. — Не узнаешь? Это же я Зина! Неужели забыл? Да мы же жили раньше в одном доме! Вспомнил?
Он моментально вспомнил эту рыжую девчонку с тонкими косичками соломенного цвета.
— Зина? Яковлева? — произнес удивленно Костин. — Как ты оказалась здесь, я имею в виду, в Москве?
Она громко засмеялась и этот звонкий по детски смех, лишний раз подтвердил ему, что перед ним действительно стоит его старая детская подруга.
— Это очень длинная история, — ответила Зоя. — Давай о чем-то другом поговорим. Расскажи мне Саша, как ты сам оказался в столице? Где ты работаешь?
На улице снова раздался сильный удар грома, от которого женщина вздрогнула и инстинктивно прижалась к груди Костина.
— Извини, Саша, — произнесла Зоя. — Просто испугалась раската грома.
Дождь начал стихать, а вскоре прекратился и совсем.
— Ты сейчас куда, Зоя? — спросил ее Костин. — Ты не против того, если я тебя провожу?
— Я в магазин за продуктами. Ты мне так и не ответил, где ты работаешь?
— Я служу в СМЕРШ.
— Правда?
— Да. Я заместитель одного из отделов контрразведки.
Зоя с удивлением посмотрела на Костина и засмеялась.
— Ты случайно не генерал?
— Нет, я просто подполковник…
Они вышли из подъезда и неторопливым шагом направились в магазин. Александр оглянулся назад, люди из службы наружного наблюдения двигались вслед за ним.
— Саша, что с тобой? — спросила его Зоя. — Почему ты все время оглядываешься назад?
«Какая наблюдательная, — отметил про себя Александр. — Может, действительно плюнуть на них и не дергаться, а то, как летчик, оглядываюсь через каждые десять секунд».
— Ты не обращай на меня внимания, Зоя, это просто фронтовая привычка. Время идет, а я все отвыкнуть никак не могу.
Она подхватила Костина под руку и они, непринужденно беседуя, подошли к магазину.
Впервые за все время, что он находился в Москве, Костин не ночевал в гостинице. Он ничего не планировал, все получилось как-то спонтанно.
— Саша! Может, зайдешь ко мне в гости, чай попьем, поговорим. Я так рада, что встретила тебя.