«Как давно это было, — подумал он. — Сколько воды утекло. Все могло быть по-другому, если бы он остался в рядах эсеров. Но интуиция во время подсказала ему новое направление».
В 1917 году после возвращения со съезда делегатов Западного фронта, Григорий полностью отдается революционной агитации. Он мотался из одного полка в другой, выступал перед солдатами. Теперь он пропагандировал уже другие идеи — идеи большевиков. Ближе к осени ему сообщил один знакомый солдат, что офицеры хотят схватить его и расстрелять за призывы к прекращению войны. Он хорошо помнит этого молодого солдата с множеством веснушек на лице. Собрав вокруг себя наиболее верных ему сослуживцев, они ночью покинули воинскую часть. Через месяц Григорий создал свой отряд красного казачества численностью более сотни человек.
С этого момента и понесла судьба красноного командира Кулика по фронтам гражданской войны. Пройдя с боями от его родного города Полтавы, через Киев, Харьков, Луганск он быстро вырос в большого командира — начальника артиллерии 5-й Украинской армии, которой на тот момент командовал Ворошилов. Они вместе громили части Белой армии. Именно тогда, в боях за город Царицын, он и познакомился со Сталиным. Ни тот, ни другой не имели военного образования, и он Григорий Кулик тогда считался одним из самых авторитетных командиров Красной Армии.
Сейчас, сидя в этом каменном мешке, вспоминая все эти события давно минувших лет, Кулик почему-то подумал о том, что именно он со своей артиллерией сыграл под Царицыном решающую роль. Тогда, его действия, фактически спасли от поражения армию, возглавляемую Сталиным и Ворошиловым. Именно после этих боев за Сталиным закрепилось слава организатора разгрома белых под Царицыном.
«Правильно ли я тогда поступил, отдав победу будущему вождю? — подумал он. — Наверное, правильно. Все, что потом я имел, было связано с именем Сталина. Да и сейчас все, что я потерял, связано именно с ним».
Кулик усмехнулся. Спина у него затекла и чтобы немного размяться, он поднялся с пола и начал шагать по камере. Пять шагов в одну сторону, столько же в обратную.
«Иосиф, Иосиф, чем я тебе не угодил в этот раз?. Абакумов бы не рискнул арестовать меня без его согласия…».
Александр шел в сторону гостиницы, чувствуя на своей спине, взгляды сопровождающих его людей.
«Кто они? СМЕРШ или люди Берии, — размышлял он. — Впрочем, какая разница, главное, что хотят все эти люди».
Костин свернул в переулок и ускорил движение. Следовавший за ним молодой человек в серой шляпе, ускорился. Александр нырнул в подъезд дома и достал пистолет.
«Если войдет, буду стрелять», — решил он.
Прошла минута, другая, но в подъезд никто не входил. Костин сунул свой «ТТ» в карман пиджака и вышел из подъезда. Переулок был пуст.
«Неужели показалось? — подумал он. — Это исключено. Но почему сняли наблюдение и кто его вел?»
Александр быстро добрался до гостиницы. Не заходя в буфет, он направился к себе в номер. Остановившись около двери, он сразу обратил внимание, что контрольная метка, которую он установил на двери утром, была нарушена. Костин оглянулся назад, коридор был пуст, лишь в дальнем конце коридора мелькнула знакомая фигура горничной.
— Клава! — громко позвал он женщину. — Клава! Можно вас на минутку!
Горничная, женщина лет тридцати пяти, направилась в его сторону. У нее была шикарная фигура, красивые длинные ноги и если бы он не знал, где и кем она работала, то непроизвольно бы обратил на ее артистическую внешность.
— Добрый вечер! — поздоровалась Клава с ним.
Голос у нее был таким обворожительным, что Александр не мог сдержать улыбки.
— Клава! Вы у меня убирались в номере?
— Нет, товарищ Костин. Я хорошо помню ваш наказ в отношении уборки номера.
— Вы не скажите, кто посещал мой номер в мое отсутствие?
Лицо женщины вспыхнуло.
— Товарищ Костин, почему вы меня об этом спрашиваете. У вас что-то пропало?
— Пока не знаю, я еще не был в номере, поэтому я вас попрошу открыть мой номер.
Клава быстро выбрали из связки ключей нужный ей, и быстро открыла замок.