Первой женой Григория Ивановича Кулика была красивая и статная немка — Лидия Павловна Пауль. Все произошло в Ростове-на-Дону, где он проходил лечение после ранения в госпитале. Любовь, словно вспышка, воспламенила их сердца. Она была из зажиточной крестьянской семьи обрусевших немцев. Лидия Павловна каждый день прибегала к нему в госпиталь, принося ему дефицитные по тем временам продукты: сало, колбасы, горилку. Однако их любовь была недолгой. Кто-то написал об этом в Центральную Контрольную Комиссию ВКП (б). Разговор был не долгим, Григорию рекомендовали развестись с женой из политических соображений. Он был сообразительным человеком и моментально понял, что нужно сделать правильный выбор в этой жизни и Григорий, собрав вещи, просто ушел из семьи. Как потом ему показалось, он не ошибся.
В 1930 году, отдыхая на курорте, он случайно познакомился с одной из признанных московских красавиц, Кирой Ивановной Симонич. Он тогда снова пережил уже знакомое ему чувство яркой и пламенной любви. Он каждый день приходил к ним на дачу, которую они снимали. Григорию нравилось бывать у нее, изысканность манер, неторопливые беседы на закате дня, шампанское, запахи лаванды и роз. Однажды его вызвали в НКВД. Он вошел с кабинет оперативника с улыбкой на лице. Однако, через пять минут понял, что вопрос чекисты поставили ребром и что снова наступил момент истины. Беседа была не долгой. Ему сообщили, что отец Киры служил в царской контрразведке, а затем в Добровольческой армии Деникина и Врангеля. После Гражданской войны он возглавил контрреволюционную организацию, был арестован ЧК и вскоре расстрелян. Та же участь постигла и двух братьев Киры Ивановны, которые тоже были участниками антисоветского подполья. Родная мать и две сестры иммигрировали из СССР.
— Товарищ Кулик, мы проинформировали вас, теперь выбор за вами. Считайте нашу беседу за дружеский совет партии.
В этот раз, Кулик пренебрег советами НКВД и заключил свой брак. Получив очередное назначение, Георгий Иванович перебрался жить в Ленинград. Ему тогда показалось, что НКВД забыло о нем, что ему удалось исчезнуть и затеряться на просторах СССР, но он глубоко ошибался, у НКВД не было просчетов.
В 1939 году, Кира Ивановна утром вышла из дома и не торопливым шагом направилась в магазин за продуктами. Обычно продукты закупала домработница, но в этот день хозяйка решила купить продукты сама. Она переходила улицу, когда ее остановили двое мужчин в штатском.
— Кира Ивановна? — поинтересовался у нее один из мужчин.
— Да, а в чем дело?
— Садитесь в машину, — предложил ей все тот же мужчина. — Вы слышите меня?
Она попыталась оказать сопротивление, но ее быстро скрутили и буквально запихали в машину, которая доставила ее на Лубянку. Несколько дней Кулик ходил, словно опущенный в воду. Он ждал ареста, так как хорошо догадывался о причинах исчезновения своей жены. Он запил. Имея множество друзей среди сотрудников НКВД, он не стал наводить справки в отношении супруги и сейчас, находясь в камере, он боялся признаться себе в том, что в тот момент он больше испугался за себя, чем за свою супругу. И в этот раз, страх за возможно сломанную карьеру оказался выше его любви к супруге. Вскоре, Киру Ивановну расстреляли, как врага народа.
В октябре 1940 года, Георгий Иванович женился на школьной подруге своей дочери от первого брака Валентины — Ольге Яковлевне Михайловской. Несмотря на большую разницу в возрасте, тридцать два года, он был снова счастлив, как никогда. Это было и не удивительно, ведь на его свадьбе гулял никто иной, а сам вождь, товарищ Сталин. Как он был тогда горд этим. Заметил горящие глаза Кулика, вождь, подняв бокал с вином, пожелал им семейного счастья.
«Как все это было давно, — подумал Кулик. — Нужно срочно каким-то образом связаться с вождем. Не исключено, что все, что сейчас происходит с ним, осуществляется без его ведома. Так бывает в этой системе, сначала сломать человека, а уж затем докладывать наверх».
Словно проснувшись, Георгий Иванович посмотрел на дверь, глазок которой был открыт. Ему стало сначала страшно, а потом немного обидно за себя. Этот контролер, что сейчас наблюдал за ним, был похож на вора, который стремился украсть его воспоминания.
Костин сидел за столом и наблюдал за реакцией полковника Маркова. Наконец тот закончил говорить и, положив трубку, посмотрел на Александра.
— Ты, наверное, все понял и сам, — произнес он. — Абакумов разговаривал с Лаврентием в отношении тебя. Берия сказал ему, что никаких мероприятий они не проводят, и он понятия не имеет кто такой Руставели. Человек с подобной фамилией в его службе не значится.