— Не хорошо, не хорошо. Тогда поменьше пей. Я тебя на себе таскать не подписывалась.
Весь вечер она просидела молча. Все попытки офицеров развеселить женщину разбивались о ее не преступность. Наконец вечер закончился, и они поехали домой.
— Ты не рада моим новым назначениям? — спросил ее Кулик. — Вижу, что не рада.
— Ты и так дома практически не бываешь, а теперь и вовсе будешь пропадать.
— Странно, Кира, но ты вечно чем-то недовольна, — возразил Григорий. — Я иногда думаю, что я тебе абсолютно безразличен. Конечно, кто я? Простой крестьянин, а ты дворянка, голубая кровь.
— Причем все это, Гриша! Просто мне немного нездоровится. Сегодня много говорили о тебе, хвалили, восхищались. Тебе не кажется, что кто-то из этих твоих друзей сегодня написал на тебя очередной донос в НКВД?
— А мне плевать на всех их! Я член ЦК, член Главного Военного Совета Советского Союза. Это я к чему? А вот к чему, сейчас я многим не по зубам! Ты поняла!
Кира посмотрела на раскрасневшееся лицо мужа и улыбнулась его наивности. Еще два месяца назад он не спал ночами, выглядывал в окно, а сегодня просто-напросто, словно петух распустил свой хвост и готов ринуться в драку.
— Глупый ты, Гриша. В нашей стране лишь только один неприкасаемый, это Сталин. Все остальные — пыль на его сапогах.
Кулик услышал эти слова и неожиданно вздрогнул. Он осмотрелся по сторонам, словно ища посторонних людей в спальне.
— Прекрати, Кира! Больше никогда не произноси имя этого человека у нас в доме. Я не хочу неприятностей!
Она снова усмехнулась и выключила электрический свет. Отвернувшись лицом к стенке, она тихо заплакала.
На столе Костина зазвонил телефон.
— Костин, — представился Александр.
— Здравствуй, Саша. Это я, Яковлева Зоя. Ты можешь говорить?
— Да, я слушаю, тебя.
— Саша, ты знаешь, сегодня у нас на работе давали билеты в Большой театр. Мне повезло, досталось два. Давай, сходим…
— Хорошо, — немного подумав, ответил Костин. — Будь дома, я заеду за тобой.
Александр положил трубку и, встав из-за стола, подошел к окну. Город жил своей жизнью: звенели трамваи, гудели клаксоны автомобили, по улицам двигался словно река, поток людей. Костин сел за стол и пододвинув к себе папку, начал читать протоколы допросов.
Александр оторвался от чтения и посмотрел на вошедшего в его кабинет начальника отдела. Полковник Марков сел напротив него и положил свою папку на стол.
— Я от Абакумова, — устало произнес полковник. — Он не доволен нашей работой, считает, что мы просто топчемся на месте.
— С чем это связано, товарищ полковник?
— Вот ты, Александр, разрабатываешь группу Кулика, а отдел Смирнова — маршала Жукова. Похоже, Сталин, с нетерпением ждет результатов нашей работы. Мы медлим, Костин, выверяем каждый свой шаг, боимся ошибиться… Абакумов считает, что в нашем генеральском сообществе зреет недовольство вождем. Многие генералы и маршалы считают, что Сталин недооценил их участие в победе, обошел их наградами и почестями.
Марков посмотрел на Костина.
— Я все понял, товарищ полковник. С Куликом все ясно, у него есть причины обжаться на товарища Сталина. Уж слишком болезненное падение с высот маршала, до генерал-майора. Хотелось бы более надежно и прочно привязать к нему командующего округом. Как не говори, под его командованием несколько дивизий…
Марков достал из кармана френча папиросы и закурил.
— Товарищ полковник! — обратился к нему Костин. — Может, вы мне поясните, какой интерес у людей Берии во всем этом деле?
— Лаврентий не последний человек в структуре государства. Все последние годы он привык держать руку на пульсе, знать, о чем думают его друзья и враги, оперативно принимать решения… Тебя беспокоит внимание к твоей персоне людей Лаврентия? Привыкай, здесь Москва и люди, с которыми ты работаешь и общаешься, не могут его не интересовать. Он стратег, и это позволяет ему просчитывать свои действия на несколько шагов вперед.
— Что же его может интересовать в деле Кулика? Насколько я знаю, он знает его лучше, чем каждый из нас?
Марков усмехнулся.
— Дело вовсе не в Кулике. Его интересует круг генералов, которые проходят или могут пройти по этому делу.
Спрашивать дальше, Костин не стал. Теперь ему стали ясны мотивы проникновения в его гостиничный номер.
— Товарищ полковник! Если я вас правильно понял, то мне следует ожидать возможную попытку вербовки?
Марков усмехнулся.
— Я не исключаю подобного развития событий. Ты готов к такому раскладу?