Костин с удивлением посмотрел на опального маршала.
— Вы меня в чем-то хотите уличить, Григорий Иванович? Я сотрудник СМЕРШ и моя задача убедиться в том, что вы не враг Советскому народу и Сталину.
— И как же я должен это делать, гражданин подполковник?
— Вы должны честно рассказать о своей жизни. Я думаю, это в ваших же интересах.
Кулик задумался.
— Хорошо. Я буду искренен перед вами. Слушайте. Кулик закурил и задумался.
— После возвращения из Ленинграда, я прибыл в Ставку, где получил новое назначение. Мне было предписано вылететь в район Керчи и оказать практическую помощь командованию войск, обеспечить выполнение приказа Ставки об организации обороны Керченского полуострова всеми силами и ни в коем случае не сдавать его врагу.
Я прибыл в Керчь 12 ноября 1941 года. Кругом была паника и полное отсутствие какого-либо руководства боевыми операциями и управления войсками. Вместо организации обороны и насаждения жесткой дисциплины в войсках. Боеспособных частей практически не было. Если мне не изменяет память, то из 11400 бойцов и командиров, боеспособных, было лишь 2500–3000 штыков, было очень много разного рода специалистов, тыловиков и дезертиров. Более 20000 бойцов уже было переправлено на Тамань… Как такими силами можно было удержать Керчь? Вот и я тогда же подумал об этом.
— Григорий Иванович, все я это уже читал. Об этом вы писали Сталину в своем письме. Насколько я знаю, по данному факту сдачи Керчи, была организована проверка?
— Вы правы, гражданин подполковник. Действительно, все это проверялось прокуратурой, Государственным комитетом обороны… Хочу сказать, что немцам тогда удалось захватить все господствующие высоты вокруг города, и они вели интенсивный огонь, как по городу, так и по пристани. Город горел, моряки рвали склады боеприпасов. Командующего я нашел в пещере, недалеко от пристани, там же размещался и штаб. При докладе командующего, я понял, что тот не владеет обстановкой, не знают точное расположение частей. Тогда командующий доложил мне, что наши войска еще удерживают крепость. Я ему не поверил, так как сам лично видел, как наша артиллерия обстреливает эту крепость. Короче, никто из них не мог мне толком объяснить сложившуюся обстановку. Я выехал с членом Военного совета армии Николаевым на позиции наших войск. Там нам доложили, что противник захватил крепость, также высоты юго-западнее города.
Кулик замолчал. Костин видел, как тяжело было Григорию Ивановичу уже в который раз вспоминать все эти события. Он глубоко вздохнул и продолжил.
— Немцы бросили все свои силы и настойчиво били встык 302 и 106 дивизий. Им удалось прорвать оборону и выйти на северную окраину города. Единственной частью, которая дралась, была 106 дивизия 51 армии. Численностью в 1500 штыков прикрывала город с юго-запада.
На пристанях в этот момент шла погрузка войск и техники. Там была полная паника и беспорядок. Каждый стремился попасть на Таманский полуостров. Отдельные бойцы и командиры бросали технику, отдельные из них и оружие, стремясь попасть на корабли. Немецкая артиллерия уже обстреливала пристани, сея панику и страх.
— Что было дальше?
Кулик на какой-то миг замолчал и немного подумав, продолжил:
— Скажите, гражданин следователь, вас действительно интересует все это, о чем вы меня спрашиваете? Подобные ответы я уже давал. Думаю, что вы с ними ознакомились и наверняка согласились. Зачем вам сейчас все это? Да, я отдал команду оставить Керченский полуостров, несмотря на приказ Сталина сражаться до последнего бойца.
Он снова замолчал. Он сделал глоток остывшего чая и откашлявшись снова начал говорить.
— Анализируя сложившуюся обстановку в городе и вообще на всем полуострове, я понял одно, что войска не в состоянии удержать фронт. Нужно было срочно принимать решение. Я приехал в штаб и предложил командующему подготовить план по эвакуации армии и техники на Таманский полуостров. Нужно было переправить на Таманский полуостров чуть больше одиннадцати тысяч бойцов, более двухсот орудий, более двух сотен автомобилей, тысячу лошадей. Все это нужно было сделать под постоянной бомбежкой немецкой авиации. Командующий армией Левченко согласился с моими доводами и быстро подготовил план эвакуации, который я и подписал.
— Скажите, а кто прикрывал эвакуацию войск? — спросил Кулика Костин.
Кулик словно не услышал вопрос Костина.
— Я переправился на Таманский полуостров, где сразу же приступил к организации обороны. Работы было много, по-прежнему в войсках царила полная неразбериха, паника. Немецкие диверсанты рвали мосты, нападали на связистов, которые пытались установить связь между войсками. В ночь на 16 октября 1941 года главные силы армии были переброшены. Было вывезено 95 % артиллерии и практически весь личный состав армии, которая в течение трех дней была готова к обороне.