Костин посмотрел на Григория Ивановича, но на лице его ничего не отражалось.
— Скажите, гражданин следователь, для чего вы зачитали выдержку из этого документа? Что вы преследуете? Я уже понес полную ответственность за все это!
Костин взял в руки карандаш и, глядя на Кулика, стал им постукивать по столу.
— Что вы еще хотите услышать от меня? Да все получилось так, как получилось! Им потом легко было писать об этом: взяли города Керчь и Ростов, но они почему-то не указывают, какими силами они были взяты! Располагал ли я этими силами?!
Лицо Кулика покраснело, на скулах заходили желваки. Александру показалось, что он был готов рвануть на себе ворот рубашки.
— Успокойтесь, Григорий Иванович! Я вас ни в чем не обвиняю, я стараюсь просто разобраться во всем этом.
— Может я и совершил ошибки в управлении войсками, но я, заметьте и отразите в своих бумагах, не враг народа. Сейчас все это кажется, так просто, но тогда…
Его тело дернулось, и он медленно сполз с табурета.
Сталин медленно ходил вдоль большого стола. Толстый шерстяной ковер глушил его шаги, и Виктору Абакумову казалось, что вождь просто парит над полом. Руководитель службы государственной безопасности вынужден был крутить головой, чтобы держать вождя в поле зрения. Это продолжалось уже около десяти минут, создавая наэлектризованную обстановку в кабинете Сталина. Абакумов, наконец, оторвал свой взгляд с фигуры вождя и посмотрел на соседей, сидящих за столом.
— Товарищ Абакумов, как у нас продвигается дело бывшего Маршала СССР Кулика? Какие перспективы?
Руководитель аппарата госбезопасности поднялся из-за стола. Он резким движением руки одернул китель и посмотрел на Сталина.
— Я думаю, товарищ Сталин, что в ближайшее время мы передадим уголовное дело в суд.
Вождь остановился и на какой-то миг застыл в оцепенении. Что это означало, никто из присутствующих не знал.
— Какие результаты у нас по делу Маршала авиации Худякова. Вам удалось установить, как и при каких обстоятельствах исчезло японское золото?
Виктор Абакумов откашлялся в кулак и громко ответил на вопрос вождя:
— Товарищ Сталин! Он по-прежнему утверждает, что не имеет никакого отношения к исчезновению золота. Он не видит своей вины, что самолет, перевозивший золото пропал…
Он не договорил, заметив недовольную гримасу на лице вождя.
— Мне иногда кажется, что ваши люди, товарищ Абакумов, совсем разучились работать в мирное время. С Жуковым, вы по-прежнему никак не определились, по делу Худякова — буксуете, да и по делу Кулика я не вижу большого продвижения. В чем дело?
Абакумов стоял навытяжку, боясь пошевелиться. Он хорошо знал Сталина, чтобы возразить ему в этой ситуации.
«Неужели арестуют? — подумал он. — Нужно будет активизировать работу».
Лаврентий Павлович Берия продолжал внимательно наблюдать за «избиением» Абакумова. Он всегда испытывал какое-то непонятное ему наслаждение, наблюдая за подобными экзекуциями Сталина.
— Вы скажите честно, товарищ Абакумов, что все эти дела вам не по плечу и я тогда приму иное решение. Я просто передам их людям Берии. Что вы молчите?
Шесть пар глаз внимательно и не отрываясь буквально «буравили» генерал-полковника. Все ждали, что он ответит вождю.
— Товарищ Сталин! Разрешите мне лично доложить вам о результатах работы моей службы, — произнес Абакумов.
Ему удалось взять себя в руки, и голос его звучал твердо и уверено.
— У меня нет секретов ни перед партией, ни перед моими единомышленниками. Говорите…
Абакумов еще раз обвел всех присутствующих взглядом и начал доклад:
— По моему приказу арестован, генерал-лейтенант Константин Телегин. Как установлено, Телегин в апреле 1946 года вывез из Германии эшелон с имуществом, а именно: восемь легковых автомобилей, много гаражного оборудования, два вагона с вещами, а именно старинный фарфор, гобелены. При обыске в его доме было изъято целый пуд серебреных изделий, двести восемнадцать отрезов шерстяных, шелковых, бархатных тканей, двадцать одно ружье, в том числе отдельные из них были инкрустированы серебром и золотом…
В кабинете повисла тишина. Абакумов замолчал и посмотрел на Сталина, который, молча, стоял у окна. Он словно не слышал того о чем ему докладывал руководитель министерства государственной безопасности. Неожиданно, вождь развернулся и направился к своему столу. Он сел в кресло и посмотрел на Абакумова.
— Во все войны победители захватывали трофеи, — тихо произнес Сталин, — но, не в таких же объемах. Это больше смахивает на мародерство…