Они шли, молча, каждый из них думал о чем-то своем.
— Саша! Ты о чем думаешь? Мне кажется, что ты хоть и идешь рядом со мной, а сам где-то далеко, где нет меня. Что с тобой?
Костин остановился и, достав папиросу, закурил.
— Ты знаешь, Зоя, я сейчас почему-то подумал, что как хорошо, что мы пережили эту войну, что вот так можем бродить по парку, слушать музыку. У меня сейчас трудное время на работе. Мне приходится заниматься одним делом, которое порой ставит меня в тупик. Я иногда, словно, путник, который стоит на развилке двух дорог и не знает, которую из них выбрать. Налево пойдешь — смерть, но и правая дорога не гарантирует жизнь. Стоит сделать всего лишь один неверный шаг, и ты больше не жилец. Вот и сегодня, мой непосредственный начальник полковник Марков заболел, у него врачи диагностируют инфаркт. Зашел в кабинет Абакумова вполне здоровым человеком, а через полчаса — инфаркт.
Александр замолчал и посмотрел на Зою.
— Скажи, Саша, а нельзя отказаться от этого дела? Зачем им заниматься, если оно тебя тяготит?
Костин усмехнулся.
— Нет, Зоя, это моя работа и ничего подобного я сделать не могу. В этой конторе, в которой я служу, подобное даже в мыслях держать опасно. Поэтому, на то и приказ, чтобы его исполняли.
— Саша, может тебе стоит поделиться со мной своими сомнениями? Я знаю, что нельзя долго носить камень в груди, рано или поздно, ты разделишь судьбу своего начальника.
— Извини, но пока дело в производстве, я никому не могу рассказывать о нем. Ведь это не моя личная тайна, да и опасно.
— Почему?
— Есть силы, которые хотят использовать это дело в своих интересах и, поделившись информацией, ты невольно сделаешь его заложником, а это очень опасно.
Костин докурил папиросу и бросил окурок в урну.
— Выходит, нападение на тебя в подъезде моего дома было не случайным? Я права?
Александр посмотрел на женщину. Он в этот миг был готов поделиться с ней своими мыслями и переживаниями, но этот момент был лишь мигом его слабости. Он вовремя «взял себя в руки» и, не ответив ей на вопрос, просто улыбнулся.
— Чего ты улыбаешься? Ты думаешь, что я настолько глупа, что не могу понять ваши служебные ребусы? Напрасно, ты так думаешь! Я не плохой психолог, если хочешь знать.
Эта реплика снова вызвала у Костина улыбку. Он обнял Зою и, прижав к груди, поцеловал ее в губы. Она оттолкнула его и с испугом посмотрела по сторонам.
— Ты что делаешь, Саша! А если люди увидят, что они о нас подумают?
— Они просто позавидуют нам, нашему счастью…
Зоя взяла его под руку и тесно прижалась к Костину.
— Поехали ко мне, — предложила она ему. — Поехали, я хоть накормлю тебя домашней едой. А если честно, то я просто соскучилась по тебе.
Александр улыбнулся ее предложению, ведь он не был у нее больше месяца. Они развернулись и направились в сторону метро.
— Как вы себя чувствуете? — спросил Костин, обращаясь к Кулику. — Надеюсь, что ничего страшного с вами не произошло.
Александр прошел к столу и, повернувшись к Григорию Ивановичу, улыбнулся, словно, старому и доброму товарищу.
— Спасибо, — коротко ответил бывший маршал.
Костин сел за стол и стал выкладывать из папки документы. Он иногда бросал свой взгляд на Кулика, отмечая про себя его бледность и худобу.
— Я надеюсь, Григорий Иванович, что нас больше не бьют мои подчиненные? Это уже хорошо. Курите, папиросы на столе…
Кулик закурил. Выпустив дым в серый потолок, он задумался. Его оторвал от размышлений голос следователя.
— Григорий Иванович! Давайте вернемся к нашему старому разговору, к сдаче немцам Керчи и Ростова. Вы же знаете, что командующий войсками Крыма Левченко, которому вы были направлены Ставкой, был арестован после этого и в конце января 1942 года, был осужден на десять лет лишения свободы. А вас сия чаша миновала…
— Да я знал, об этом. Я тоже ждал ареста и суда…
— Но вас не арестовали…
— Все просто, гражданин следователь. Тогда я вовремя написал письмо, как говорят, покаялся…
Костин хмыкнул и посмотрел на Кулика.
— А вы знаете, какие показания в отношении вас дал Левченко? На суде Левченко всю вину за сдачу городов взял на себя. Как это понимать, Григорий Иванович? Единственно в чем он вас обвинил, что якобы вы своими пораженческими настроениями и действиями способствовали сдаче этого важнейшего в стратегическом отношении города. Заметьте, это не мои слова, это выдержки из документов суда… Скажите, как вы считаете, Левченко мог самостоятельно принять подобное решение, не советуясь с вами, то есть с представителем Ставки, заместителем наркома обороны?