— Как он? — спросил врача Костин.
— Состояние удовлетворительное, — ответил доктор.
— Хорошо.
Костин вышел из кабинета, оставив Кулика с доктором.
— Проходи, Лаврентий, проходи, — тихо произнес Сталин, вошедшему в кабинет Берии.
Министр внутренних дел прошел в кабинет и, заметив жест вождя, сел за стол.
— Вызывали, товарищ Сталин? — обратился глава МВД к вождю.
— Чай будешь? — словно не слыша вопроса Берии, спросил его он. — Угощайся, вот попробуй варенье из орехов, мне его сегодня прислали друзья.
Лаврентий налил в стакан чай и посмотрел на хозяина кабинета, ожидая вопроса. Сталин отхлебнул из стакана чай и вытер уголки рта белоснежной салфеткой.
— Вот ты скажи мне, Лаврентий, как ты относишься к Абакумову? — спросил Берию вождь.
Вопрос был таким неожиданным, что Лаврентий растерялся. Это не ускользнуло от глаз Сталина. Вождь усмехнулся.
— Я конечно тебя хорошо понимаю, Лаврентий. Ты сейчас не знаешь, что мне ответить, так как не знаешь, как я к нему отношусь. Но, вы не друзья, это точно.
Сталин снова отхлебнул чай.
— Ты понимаешь, почему я тебя об этом спрашиваю? Мне просто интересно, почему ты молчишь?
Берия посмотрел на Сталина. Он по-прежнему не знал, какую позицию занять в этом вопросе. Он боялся провокации со стороны вождя, которая могла оказаться для него плачевной. Наконец, Лаврентий откашлялся и начал издалека, так как рассчитывал, что вождь его остановит или поправит.
— Коба! — произнес Берия. — У меня много претензий к работе аппарата Абакумова. Мне кажется, что он склонен к либерализму.
— Как это понимать, Лаврентий? Может, ты не понимаешь, о чем я тебя спрашиваю?
Берия почувствовал, как между его лопаток заструился ручеек пота.
«Что ответить? Может, это прелюдия перед моим арестом? Сталин из таких людей, которые не терпят молчания. Рискну…».
— Товарищ Сталин, — произнес Берия, поднимаясь из-за стола, — я жду вашего приказа.
— Молодец, Лаврентий. Ты мудрый человек и ответил так, как я предполагал. Если честно, то я не совсем доволен работой Абакумова. Он хорошо работал в годы войны, ловил и уничтожал шпионов, но сейчас не война, сейчас нужно перестраивать свою работу, а он не может этого сделать. Топчется и топчется на одном месте. Ты знаешь, поручил я ему разобраться с «трофейным делом» Жукова, но чувствую, трудно ему это сделать. Вот и с Куликом, он что-то тянет и тянет. Никак не пойму, что это такое? Саботаж или какие-то субъективные сложности?
Берия, молча, смотрел на вождя. Сталин снова сделал глоток и посмотрел на главу МВД.
— Ты что не пьешь чай? — спросил его вождь. — Может, не нравится?
Лаврентий буквально схватил стакан и сделал большой глоток. Чай оказался горячим и Берия почувствовал, что ожог горло. Сталин, заметив это, засмеялся.
— Ты не торопись, здесь не нужно торопиться, — произнес вождь. — В любом деле нужно выждать…
— Я вас понял, товарищ Сталин.
— Вот и хорошо, Лаврентий. У тебя есть люди в аппарате Абакумова?
Берия задумался, он не спешил с ответом.
— Вот, вот, Лаврентий, подумай. Там люди не простые, опытные… Поэтому семь раз отмерь и один раз отрежь.
— Я понял, товарищ Сталин.
— Кругом враги, кому доверять? Скажи, что говорят наши генералы?
Лаврентий откашлялся и посмотрел на сосредоточенное лицо вождя.
— Разное говорят, товарищ Сталин. Кто-то одобряет все эти действия, другие…… ну вы сами все понимают. Если в двух словах то все напуганы.
— Притихли, а то распушили хвосты, ходят как павлины. Ишь ты, победители. Я что-то не помню их победные донесения в 1941 году. А ты, пей свой чай, Лаврентий, пей…
Берия сделал еще один глоток и отодвинул от себя стакан. Солнечный луч, пробившийся сквозь плотные шторы, заиграл на металлическом подстаканнике. Взглянув на Сталина, Лаврентий поднялся из-за стола.
— Иди, Лаврентий, я больше тебя не задерживаю…
Берия развернулся и направился к двери.
— Проходите, Григорий Иванович? — произнес Костин и рукой указал арестованному на табурет. — Как вы себя чувствуете?
Кулик улыбнулся.
— Почему вы улыбаетесь, Григорий Иванович?
— Смешно. Это сродни вопросу палача, когда тот обращается к заключенному, приговоренному к смертной казни, когда его голова лежит на плахе. Что это меняет, хорошо я себя чувствую или нет? Скажите, гражданин следователь, вы передали мое письмо Сталину?
— Пока нет. Я просто не решаюсь его направить почтой, могут перехватить.
Кулик посмотрел на Костина и промолчал. Наверное, он просто не верил подполковнику.