— Давайте, вернемся к нашему старому разговору? Как вы на это смотрите?
— Что вас еще может интересовать?
— Все, Григорий Иванович. Ведь вы тогда признали все свои ошибки, признали злоупотребление служебным положением. Почему вы это сделали? Сейчас, вы в следственном изоляторе, тогда вы были на свободе?
— А вы сами не догадываетесь? Шла война…
— И что? Признавая вину или отказываясь от всех обвинений, вас ждал один конец — это расстрел. На что вы тогда рассчитывали? Ведь вы хорошо знали, что людей за более мелкие поступки расстреливали, а за вами тянулся длинный шлейф, порочащих вас деяний. Давайте, я освежу вашу память.
Костин раскрыл папку и быстро нашел необходимый ему документ. Он положил его перед собой и начал читать:
«Специальное присутствие Верховного Суда СССР установило виновность Кулика Г. И. в предъявленных ему обвинениях. На суде Кулик Г. И. признал себя виновным».
Александр посмотрел на Григория Ивановича, стараясь понять, что он сейчас мог думать. Однако, лицо бывшего маршала было спокойным.
— Что вы меня так разглядываете, словно барышню на выданье. Изучаете все, думаете, как я отреагирую на все это? Спокойно, я это все уже пережил и прошлое меня мало волнует. От него меня сейчас отделяют не только эти стены, но и время. Так что, продолжайте свой допрос, мне просто сейчас интересно все это услышать по новой, я хочу сказать…
Кулик не договорил и махнул рукой.
— Гражданин следователь, не угостите папиросой?
Костин достал папиросы и положил их на стол. В глазах Григория Ивановича загорелись огоньки, которые с каждой секундой становились все ярче и ярче. Он взял папиросу, размял ее и смял бумажный мундштук. Заметив, что за его руками внимательно наблюдает следователь, Кулик усмехнулся. Он прикурил и глубоко затянулся дымом.
— Никогда раньше не думал, что табак имеет такой приятный вкус. Вы на меня не смотрите, читайте дальше, пока я курю.
Александр усмехнулся в ответ на его реплику.
— И так, Григорий Иванович, я продолжаю: «Верховный Суд 16 февраля 1942 года приговорил лишить Кулика Г. И. званий Маршала и Героя Советского Союза, а также лишить его орденов Союза ССР и медали „XX лет РККА“».
Насколько я знаю из документов, вы пытались отменить решение суда. Это правда? Чем вы аргументировали свое обращение?
— Мне было не совсем понятно решение Верховного Суда в той части, что меня лишали наград и званий за мои деяния, которые не имели в принципе никакого отношения к сдаче Керчи и Ростова. К наградам, которые я получил за Гражданскую войну.
— И каков результат вашего обращения?
— Мне отказали…
— А вы на что рассчитывали?
— Вдобавок, меня исключили из состава членов ЦК ВКП(б) и сняли с поста заместителя наркома обороны.
В кабинете повисла пауза. Кулик докурил папиросу и смял ее в металлической пепельнице, что стояла на столе.
— В приказе было указано, что и впредь будут приниматься решительные меры в отношении тех командиров и начальников, невзирая на лица и заслуги в прошлом, которые не выполняют или недобросовестно выполняют приказы командования, проявляют трусость, деморализуют войска своими пораженческими настроениями и, будучи запуганы немцами, сеют панику и подрывают веру в нашу победу над немецкими захватчиками.
Он сделал паузу, а затем произнес:
— Приказ был подписан Сталиным. Короче, он и поставил окончательную точку на моей карьере.
Костин огляделся по сторонам, а затем спустился в полуподвальное помещение, в котором находилась пивная. Именно в этом месте Руставели назначил ему встречу. Из-за плотно висевшего табачного дыма, Александр не сразу заметил капитана, который сидел за столиком в углу зала. Поколебавшись несколько секунд, Костин направился к его столику. Не здороваясь, он присел за столик и посмотрел на сотрудника НКВД, перед которым стояло несколько пустых кружек из-под пива. Взглянув на Руставели, Александр хотел его спросить, чем была вызвана эта экстренная встреча, но в этот момент к столику подошел официант. Костин сделал заказ и достав из кармана пальто пачку папирос, положил ее на стол.
— В чем дело? — спросил его Александр. — Что за спешка?
Прежде чем ответить, Руставели оглядел зал и, не заметив ничего опасного, произнес:
— Сегодня Лаврентий подписал приказ о создании спецподразделения, которое будет вести работу против вас. Численность подразделения — десять человек. Берию интересует оперативная разработка генералов, попавших в поле зрения СМЕРШ. Я слышал, что это поручение Сталина. Насколько это правда, я не могу судить.