— Вчера меня вызывал генерал-полковник Абакумов. Скажу сразу, что встреча прошла не в дружеском ключе, как иногда пишут журналисты. У него большие претензии к работе нашего отдела. Нам поручена большая работа государственного значения и от того, как мы ее выполним, зависит очень многое. Я не буду вам разжевывать все это, вы и так все хорошо знаете. Сейчас у нас в изоляторе содержится более двадцати генералов, обвиняемых в измене родины. Мы с вами должны доказать не только им, но и всему народу нашей страны, что они действительно враги, что органы государственной безопасности обосновано их арестовали.
Генерал сделал паузу и, налив из графина в стакан воду, сделал небольшой глоток. Скороходов откашлялся и посмотрел на офицеров, которые внимательно слушали его.
— Мы должны нарастить эффективность допросов, это требует от нас не только Абакумов, но правительство страны. На сегодняшний день нет у нас другой менее значимой задачи. Для получения необходимых результатов нашей работы хороши любые средства. Наверное, вы сами поняли, о чем я говорю. Главное — результат! Победителей не судят.
Все собравшиеся на совещание офицеры госбезопасности хорошо поняли, что от них требует руководство Управления контрразведки. Генерал снова сделал глоток воды и посмотрел на Александра.
— Все свободны, кроме подполковника Костина.
Через минуту кабинет начальника отдела опустел. Генерал встал из-за стола и подошел к сейфу. Открыв его, он достал тонкую папку.
— Я прочитал вашу обзорную справку. Могу сказать, что я доволен вашей работой. Вы сегодня на полшага опережаете своих товарищей. Вы, наверное, в курсе того, что Абакумов самым тщательным образом отслеживает работу по делу бывшего маршала Кулика.
— Я догадываюсь об этом, — схитрил Костин, скрыв от генерала свои встречи с Абакумовым. — Скажите, Виктор Семенович, знаком с моей справкой?
— Да, я его ознакомил… Вы, как мой заместитель, должны не только качественно заниматься своей работой, но и осуществлять контроль, за работой других офицеров нашего отдела. Похоже, вы самоустранились от нее.
— Вы правы, товарищ генерал. Полковник Марков освободил меня от этой работы, возложив на себя эти функции.
— Сейчас нет полковника Маркова. Поэтому я возлагаю на вас эту работу…
Костин посмотрел на генерала Скороходова. Как показалось Александру, он по всей вероятности согласовал это решение с Абакумовым.
— Я все понял, товарищ генерал. Разрешите идти…
Он поднялся из-за стола и вышел из кабинета.
Кулика завели в камеру для допросов. Он зажмурился от яркого электрического света и рукой прикрыл свои воспаленные глаза.
— Проходите, Георгий Иванович, — произнес Крылов, доставая из папки чистые бланки допросов. — Как вы себя чувствуете?
— Странные вопросы вы задаете, гражданин следователь, — ответил он. — Впрочем, все, наверное, по регламенту. Что я могу вам ответить, чувствую себя отвратительно.
— Что же вас беспокоит?
— Все, что со мной происходит — арест, камера. Меня всегда не покидает чувство, что я скоро сойду с ума. Что все, что сейчас со мной происходит, это кошмарный сон…
Костин промолчал, пропустив реплику бывшего маршала мимо своих ушей.
— Я все время хочу задать вам вопрос, Григорий Иванович. Скажите, почему за все это время пока вы находитесь в следственном изоляторе, вы ни разу не поинтересовались судьбой своей супруги?
— Зачем вам это? Неужели органы государственной безопасности беспокоит этот вопрос, мои взаимоотношения с супругой? Вы знаете, гражданин подполковник, я слишком хорошо знаю, как работают подобные органы. У меня была похищена вторая жена органами НКВД. Она, представьте себе, вышла в магазин за продуктами и не вернулась. После я узнал, что ее расстреляли. Кому она мешала, я до сих пор не знаю. Поэтому, не спрашивайте меня о супруге, ведь вы хорошо знаете, где она.
— Ну, что? Если вам это не интересно, то закроем эту тему. Расскажите мне, как складывалась ваша жизнь, после того, как вас разжаловал Сталин?
Кулик усмехнулся.
— В 1942 году я был направлен на Северо-Западный фронт. В марте этого года, приказом Сталина мне было присвоено звание генерал-майора. В 1943 году я был назначен на должность командующего 4-ой Гвардейской армии, мне было присвоено звание генерал-лейтенанта.