— Генерал-полковник, Герой Советского Союза Василий Гордов;
— Генерал-майор Филипп Рыбальченко;
— Генерал-лейтенант (бывший Маршал СССР, Герой СССР) Георгий Кулик;
— Генерал-майор Николай Кириллов;
— Генерал-майор Павел Понеделен;
— Генерал-майор авиации Михаил Белешев;
— Генерал-майор Михаил Белянчик;
— Комбриг Николай Лазутин;
— Генерал-майор Иван Крупенников;
— Генерал-майор Максим Сиваев;
— Генерал-майор Владимир Кирпичников;
— Комбриг (бригврач) Иван Наумов;
— Генерал-майор Павел Артеменко;
— Контр-адмирал Петр Бондаренко;
— Генерал-лейтенант Владимир Тамручи;
— Маршал авиации Сергей Худяков;
— Генерал-майор Павел Богданов;
— Генерал-майор Евгений Егоров;
— Генерал-майор Андрей Наумов;
— Генерал майор Александр Будыхо.
«Надо же, — подумал Костин, — сколько их арестовано? Неужели все враги народа?»
Рука Костина нащупала папиросы. Он закурил и, встав из-за стола, подошел к окну. За окном бушевала метель. Ветер, словно живой человек, бросал в людей снежные заряды, заставляя их останавливаться и поворачиваться спиной к ветру.
«Вот она жизнь, — невольно подумал Александр. — Вчера эти люди водили полки на врага, не щадили ни себя, ни врагов. Им объявляли благодарности, вручали правительственные награды, а сегодня они оказались в списках врагов народа. Как такое стало возможным? Почему молчат их друзья и сослуживцы, с которыми они прошли все эти фронтовые дороги? Как так вышло, что один человек в государстве решает кто враг, а кто нет? Почему Сталин выбрал именно этих людей, в чем они провинились перед ним? Конечно, я хорошо понимаю позицию вождя, нужно на кого-то повесить неудачи первых дней войны. Почему у него нет никаких претензий к Константину Жукову, ведь он был тогда начальником Генерального штаба? Может, потому, что сейчас он маршал Победы?». Услышав стук в дверь, он вздрогнул и обернулся.
В кабинет тихо вошла секретарь и положив на край стола папку с входящей почтой, молча, развернулась и вышла. Костин долго смотрел на коричневую кожаную папку, не решаясь открыть ее.
«Как на фронте было все просто, — подумал он. — Был враг, которого нужно было уничтожить. Здесь трудно понять, кто друг, а кто — враг. Здесь нельзя ошибиться, любая ошибка — смерть. Вот лежит передо мной папка, что в ней? Наверняка, судьбы людей…».
Он открыл папку и взял в руки первый документ. Это была справка из архива СМЕРШ в отношении комбрига Бессонова.
«Комбриг Иван Бессонов — кадровый чекист. Накануне войны по дискредитирующим обстоятельствам был переведен с должности командующего Забайкальским пограничным округом на должность начальника штаба 102 стрелковой дивизии. В августе 1941 года комбриг Бессонов попал в плен. Без какого-либо принуждения со стороны врага, начал сотрудничать с немцами, а затем предложил им свои услуги в создании карательных формирований и лжепартизанских отрядов, с целью дискредитации настоящих партизанских отрядов в глазах населения».
Костин оторвался от чтения и задумался. Что-то непонятное происходило внутри его. Он закурил. Волна за волной негодования накатывала на него.
«Как мы выиграли эту войну? — подумал он. — Кто нами командовал — трусы и предатели!»
Немного успокоившись, он продолжил чтение, перекладывая один документ за другим.
«Вот оно что, — подумал Костин, читая очередной документ. — Оказывается, у Бессонова был подобный опыт. Он принимал участие в спецоперациях ОГПУ в 1933–1934 годах в провинции Синьцзян (Уйгурский автономный район), когда несколько бригад и полков ОГПУ, переодевшись в белогвардейскую и китайскую форму, вели боевые действия против „китайских мусульман“ и войск Чан Кайши. Главное — Бессонов предложил немцам выбросить в район лагерей НКВД десант из бывших военнопленных — до 50 тысяч человек, которые должны были уничтожить лагерную охрану и поднять узников ГУЛАГа на восстание в советском тылу».
Александр дочитал документ.
«А что? Вполне реальная операция, — подумал он. — Лагеря были наполнены обиженными на власть людьми, от которых можно было ожидать чего угодно. Страшно даже представить, чтобы тогда произошло, вспыхни это восстание в тылу воюющей страны. Тысячи ненавидящих советскую власть вооруженных людей…».
Костин закрыл глаза, стараясь представить все это наяву. Это была страшная картина. Тысячи разъяренных зека, потоки крови… Рука Александра в очередной раз потянулась за папиросой. Закурив, он перевернул страницу.