«В настоящее время, Бессонов арестован и содержится в следственном изоляторе Лефортово», — прочитал он.
Он закрыл папку и посмотрел на часы. Они показывали время обеденного перерыва. Положив папку в сейф, Александр направился в столовую.
Костин вышел из магазина и, оглядевшись по сторонам, направился к метро. Погода была прекрасной, падал крупный снег и деревья и кусты стали приобретать какой-то сказочный вид.
— Добрый вечер, Александр Павлович, — поздоровалась с ним девушка, одетая в беличью шубку. — Вы что, меня не узнали? Это же я — Нина.
— Простите меня, Нина, не признал. Я вас никогда не видел в шубке… Вы, как волшебница этой зимнего вечера. Какая вы красивая, наверное, у вас много поклонников?
— Вы шутите, товарищ подполковник. Вы же знаете, что я не замужем.
— Знаю, Нина, знаю. Вот просто удивляюсь, как это так получается. Такая красавица и вдруг не замужем.
Девушка засмеялась, на ее щеках заиграл румянец.
— Товарищ подполковник, можно вас спросить? Скажите, а где вы отмечаете новый год?
— Не знаю, Нина. Я человек в Москве новый, друзей у меня здесь нет. Так что, пока не знаю. Скажите, почему вы меня спросили об этом?
Девушка снова засмеялась. Смех ее был каким-то не естественным.
— Александр Павлович! Просто я хотела вас пригласить к себе. Я тоже одна, друзей у меня здесь нет. Я сама из Ленинграда…
В этот раз смутился Костин. Он просто не ожидал подобного приглашения. Он посмотрел на Нину, не зная, что ей ответить на ее приглашение.
— Если вы не хотите по каким-то причинам, то я настаивать не буду. Просто мне показалось, что в Москве трудно быть одному.
Чтобы не обидеть девушку, Александр промолчал.
— Значит, вы не хотите встретить этот новый год со мной?
— Погоди, Нина. Я еще не решил, а ты уже делаешь выводы. Ты знаешь, предложение такое неожиданное, что я просто растерялся.
— Вы боевой офицер и вдруг растерялись от приглашения девушки. На вас это не похоже, товарищ подполковник.
Они стояли посреди улицы, мешая людям. А снег все кружился и кружился…
— Хорошо, Нина. Я не против встречи нового года.
Глаза девушки вспыхнули. Костин только сейчас понял, как трудно было ей все это сказать.
— Проводите меня, я живу не так далеко, а заодно узнаете и адрес.
Нина шла рядом с Костиным, не решаясь взять его под руку.
«Интересно, вот так же я когда-то шел рядом с Зоей, а сейчас шагаю с Ниной», — подумал он, бросая на нее свой взгляд.
Девушка, словно чувствуя на себе его взгляд, как-то все время виновато улыбалась.
— Александр Павлович! Только не думайте обо мне плохо. Вы мне давно нравились, а я все время не решалась с вами заговорить. Я ведь отлично все понимаю, кто — вы, а кто — я.
Костин усмехнулся, чем еще больше смутил девушку.
— Нина! А как ты оказалась в Москве?
— Я окончила Ленинградский университет перед самой войной, факультет немецкого языка. Здесь в Москве жила моя одинокая тетушка, вот я и приехала к ней погостить. А тут война. Я и застряла здесь. Потом был Западный фронт, я служила переводчицей. После окончания войны меня перевели сюда.
Девушка остановилась и посмотрела на Костина.
— Вот здесь я и живу, — произнесла она, указывая рукой на дом. — Моя квартира на третьем этаже.
— А что с теткой?
— Она умерла совсем недавно. У нее было больное сердце.
Она замолчала и посмотрела на Александра. Он прижал ее к груди, чувствуя, как у него громко и сильно забилось в груди сердце.
— До свидания, Нина, — тихо произнес он, чувствуя, что ему так не хочется с ней расставаться.
— До завтра…
Девушка развернулась и направилась к подъезду дома. Прежде чем войти в парадную тома, она обернулась и помахала ему рукой.
Виктор Абакумов сидел за столом, изучая полученные сегодня документы. Он иногда отрывался от чтения и, задумываясь, смотрел на письменный прибор, который стоял у него на столе. Этот прибор ему достался от бывшего наркома НКВД Ежова. Он был изготовлен где-то на уральском заводе из какого-то зеленого красивого камня. Взгляд генерала упал на перекидной календарь.
«Вот год заканчивается, — почему-то с грустью подумал он. — Что ждет меня в будущем году? Как все надоело, это вечные кремлевские интриги, попытки втянуть в какие-то тайные для Сталина политические группировки. Несмотря на внешний вид, вождь стал заметно сдавать. Странно, но он стал бояться врачей. Его начальник охраны Власик ездил по каким-то сельским аптекам скупая для него лекарства. Выходит, что Сталин боится не самих врачей, а тех, кто может направить их руку, на его устранение. Кто эти люди? Берия? Нет сейчас он не готов на этот поступок. Он очень осторожен и лишнего, рисковать не будет. Булганин, Молотов, Малиновский? Это реальные лица. Наверное, стоит их взять в оперативную разработку. Нужно срочно набрать на них компромат. А, Хрущев? Этот тоже заинтересован, но один действовать не решится. Да и замаран он сыном сильно. Сын попал в плен, где начал сотрудничать с немцами. Этот будет пока сидеть, выжидать, смотреть, как будут драться другие…».