— Ой, Саша, что я делаю? Я же тебе слова не даю сказать. Прости меня…
— Ничего, Нина, мне интересно…
Костин с интересом посмотрел на девушку. От его внимательного взгляда не ускользнуло, что ее глаза засверкали как-то по-особенному. Похоже, так действовал на нее алкоголь. Это была их вторая встреча, не считая встреч на работе. Он взял в руки бутылку и разлил спиртное по рюмкам.
— Хочу выпить за тебя, Нина. За твою красоту, за женственность, которую ты могла сохранить в это суровое военное время.
На лице девушки вспыхнул румянец. Она подняла рюмку и их хрустальные сосуды соприкоснулись. Раздался звон, совпавший с боем московских курантов. Они выпили. Поставив рюмки на стол, они поцеловались.
— Как здорово, что мы остались живыми в этой войне, — произнесла Нина.
— Как здорово, что мы с тобой встретились в этом большом городе, — ответил ей Костин.
Они еще посидели с часок. Нина стала убирать со стола, а Александр, выйдя на заснеженный балкон, закурил. Легкий снежок падал ему на плечи и моментально превращался в мельчайшие капельки, в которых, словно в крошечных зеркалах плясали новогодние огни, стоявшей во дворе елки.
— Саша! Заходи домой, ты же простудишься!
Он вошел в комнату и посмотрел на Нину.
«Как быть, собираться в гостиницу или остаться ночевать здесь. Пусть она сама решит этот вопрос», — подумал Костин.
Словно прочитав его мысли, девушка улыбнулась.
— Пока ты там курил на балконе, я тебе уже постелила. Так что, проходи в комнату и раздевайся.
— А как же, ты?
— Ты гость, а все лучшее, гостю, — ответила Нина. — Проходи, Саша, не гляди на меня…
Он прошел в комнату. Кровать была застелена. Он снял с себя пиджак и повесил его на спинку стула. Аккуратно сложив брюки, он лег в постель. Белье пахло чистотой и еще каким-то тонким, едва уловимым запахом полевых трав. Он прислушался к доносившимся с кухни звукам. Похоже, там Нина мыла посуду. Он не заметил, как погрузился в сон.
Костин проснулся от легкого шума, который доносился из соседней комнаты. Он открыл глаза. В проеме двери стояла Нина. Ее белая ночная сорочка, словно какое-то фантастическое пятно, отчетливо выделялось в ночной темноте. Александр моментально понял ее нерешительность. Чтобы как-то помочь девушке преодолеть стеснительность, он тихо прошептал:
— Что-то случилось, Нина?
Она вздрогнула.
— Нет, — тихо ответила она, сдавленным от волнения голосом. — Мне показалось, что вы стонали во сне.
Она по-прежнему стояла у двери, не решаясь сделать шаг, в ту или иную сторону. Костин снова махнул ей рукой. Он, резким движением руки, отбросил в сторону одеяло и отодвинулся в сторону, уступая ей часть своего ночного ложа. Нина, словно ночная теплая птица, сбросила с плеч вязаную шаль и нырнула под одеяло. Ее горячее тело тесно прижалось к нему. Ее плотные груди уперлись ему в бок. Он, моментально почувствовал, как волна предвкушения, накатила на него. Костин стал лихорадочно стаскивать с нее ночную рубашку, но та, словно прилипла к телу, плохо поддавалась его усилиям.
— Саша! Погоди, порвешь! Я сама сниму, — прошептала Нина.
Голос Нины был таким томным, что начинал кружить ему голову. Она сняла с себя рубашку и отбросила ее в сторону. Губы Костина быстро поймали ее сосок. Нина застонала, отдаваясь внезапно охватившей ее неги. Он целовал и гладил ее груди, шею… Мужские губы буквально скользили по ее телу. Каждое его прикосновение вызывало у нее желание отдаться этому сильному человеку.
— Саша! У меня не было еще мужчин, — она не договорила. Ее остановил его поцелуй.
Тело девушки извивалось, по нему, словно по глади озера стали пробегать волны. Вскоре наступил апогей блаженства. Тяжело дыша, он лег рядом с Ниной и крепко прижал ее тело к себе. Тело Нины продолжало еще вздрагивать. В комнате стояла какая-то волшебная тишина, прерываемая глубокими женскими вздохами. Немного успокоившись, она обняла горячее мужское тело и стала жадно целовать его грудь, шею, губы.
— Прости меня, Нина, — прошептал он ей в ухо, чувствую запах ее кожи, волос.
Она ласково провела своей ладонью по его лицу.
— Ничего не говори…
На улице прекратился снег. В окно заглянула большая серебристая луна. Обнаженная фигура Нины моментально превратилась в мраморное изваяние. Рассыпанные по подушке волосы, были похожи на застывшие волны. Словно, устыдившись прекрасного оголенного женского тела, луна исчезла, в набежавшем на нее облаке. Комната снова погрузилась в сказочную темноту.