Впервые, за все эти годы, ему хотелось, чтобы эта ночь никогда не кончалась. Костин не был обделен вниманием женщин, но сейчас их больше не существовало для него. Была лишь одна женщина, которую звали Ниной.
Он открыл глаза. В комнате было светло и тепло. С кухни доносился запах чего-то вкусного. Он сел на край кровати и закурил. В дверях показалось веселое лицо Нины.
— Саша! Завтрак готов. Быстро умывайся и на кухню…
Он вошел в туалет, умылся и направился на кухню. Они выпили по рюмки какой-то удивительной фруктовой настойки и Александр, взглянув на часы, начал собираться.
— Ты куда, Саша? — спросила его Нина. — Сегодня же новый год!
— На работу. Меня попросил выйти первого января генерал Абакумов.
— Странно, вся страна отдыхает, а у тебя, Костин, работа?
Он быстро оделся и вышел в прихожую. Надев пальто, он посмотрел на себя в зеркало.
— Как я тебе? — спросил он Нину.
— Ты, просто, красавец, — ответила она и засмеялась. — Надеюсь, ты ненадолго?
— Это как получится.
Он вышел из дома и, взглянув на солнце, которое празднично висело над городом, направился к метро.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Костин торопился. До встречи с капитаном Руставели оставалось чуть больше пяти минут. Он свернул в небольшой переулок и, взглянув на номер лома, толкнул дверь. Это была небольшая пивная. Он сразу увидел капитана и направился к нему. Не успел он поздороваться с Руставели, как около них оказалась женщина в белом переднике. Ее красное крупное лицо наглядно свидетельствовало о том, что всю новогоднюю ночь, она провела на «ногах», дегустируя спиртосодержащие напитки.
— Пиво, водку? — спросила она Александра.
— Кружку «Жигулевского», — ответил Костин.
Достав из кармана пальто папиросы, он протянул пачку капитану.
— Спасибо, курю лишь свои. От чужого табака у меня кашель…
Женщина, словно горнолыжник, лавируя между столами, принесла Костину кружку пива.
— Спасибо, — поблагодарил он ее, чем вызвал у нее улыбку. — Если что, у меня все есть.
Александр повернулся лицом к Руставели.
— Что нового? — спросил он капитана.
— Много. Накануне нового года Лаврентий встречался с вождем. Мне кажется, что ему удалось убедить Сталина в том, что Абакумов затеял какую-то игру.
— Что за игра? В чем она заключается?
— Я слышал о том, что Берии удалось убедить вождя, что Абакумов усиленно собирает компрометирующий материал на членов ЦК, в том числе на Малинкова, Хрущева, Молотова и других.
— Как отреагировал на эту информацию Сталин?
— Мне трудно сказать, я там не был. Могу лишь сказать, что Лаврентий получил разрешение на разработку Абакумова. Одно дело, когда Берия самостоятельно принял это решение, другое дело, все это делать в рамках прямого указания вождя.
Костин сделал несколько глотков пива и поставил кружку на стол. Он внимательно оглядел людей, которые сидели за соседними столами и пили пиво. Как ему показалось, никто из них не прислушивался к общению двух мужчин, сидящих за столиком в дальнем углу пивной.
— Проверяешься? — спросил его Руставели.
— Можно сказать и так, — ответил ему Костин. — Как говорят — береженого человека и Бог бережет.
— Вроде бы чисто, — ответил Руставели. — Я уже проверил…
— Что еще?
Руставели посмотрел на Костина и отхлебнул из кружки пиво.
— Кто-то из ваших плотно работает с Лаврентием. Он знает все о вашей конторе, кто и чем занимается. Кто из арестованных генералов, дает какие показания. Я знаю, что Сталин остановил Абакумова с делом Жукова.
— Почему. Извини, но мне просто интересно?
Руставели победно улыбнулся.
— Не исключен военный конфликт с бывшими союзниками. В этой ситуации, Сталин решил повременить с арестом маршала.
«Откуда он это все знает? — подумал Костин. — Я об этом узнал от Абакумова буквально несколько дней назад. Тогда на совещании было всего около десятка руководителей госбезопасности. Неужели „протекло“? Кто же этот человек?»
Капитан снова пригубил пиво.
— Жалко мне тебя, подполковник, — произнес Руставели.
— Почему?
— Я видел твою фамилию в списках лиц, которые будут репрессированы в случае ареста вашего шефа. Уходи в тень, если хочешь уцелеть в этой жизни.
— Спасибо. Я подумаю…
— Подумай, пока за тебя не подумали другие. Сталин с подачи Берии хочет обострить еврейскую тему. Он считает это выигрышной картой. Он сумел пробросить «дезу» о том, что они хотят отравить правительство и захватить власть в стране. Сталин подобного не прощает…