Руставели бросил в кружку с недопитым пивом окурок папиросы и не прощаясь, вышел из пивной.
Абакумов был в гражданском костюме. Костин впервые видел генерала без кителя. В кабинете, кроме Александра никого не было. Виктор Сергеевич, молча, выслушал информацию, которую ему изложил Костин. Он видел, как по лицу генерала пробежала едва заметная тень раздражения. Он встал из-за стола и подошел к окну. Отодвинув в сторону штору, он посмотрел на улицу.
— Вот что, Костин, — произнес он. — Информация, которую ты мне доложил, не нова. Политическая ситуация в стране сложная. Многие хотят сместить Сталина, но это не евреи, которых так упорно проталкивает Берия. Скажу больше, эти люди сидят в высоких кабинетах нашего правительства и ЦК. Все что делает сейчас Лаврентий, направлено на переориентирование органов государственной безопасности, на ложное направление. Я не исключаю и того, что Берия тоже входит в одну из групп антисталинского заговора. Все может обернуться большой бедой, если вождь поверит ему.
Виктор Сергеевич, задвинул штору и посмотрел на Александра. Он подошел к столу и сел рядом с Костиным.
— У меня к тебе один вопрос, Костин. Скажи, ты верен мне или нет? Я понимаю, что вопрос не корректен и даже глуп. Однако, твой ответ мне очень важен…
— Я готов выполнить любой ваш приказ, товарищ генерал-полковник.
— Верю, — ответил Абакумов. — Слушай меня внимательно, Костин. Я вот уже несколько лет собираю компромат на возможных предателях нашего государства. Они пока еще никого не предали, но могут это сделать в любой момент. Никто об этом не знал, как считал я, ранее. Но, ты сегодня мне сообщил неприятную для меня новость, оказывается, я заблуждался. Берия каким-то образом разнюхал это. Думаю, что ему удастся убедить в этом и Сталина. Последствия могут быть разными, не исключаю, что все, может, закончится арестом и высшей мерой.
Он замолчал и пристально посмотрел в серые глаза Костина, в надежде видеть в них колебание или страх. Однако, Александр был абсолютно спокоен.
— Я готов ко всему, но готов ли ты к возможным испытаниям?
— Готов, товарищ генерал-полковник.
— Я сейчас назову тебе адрес и место тайника, в котором я храню эти документы. Ты сможешь проверить все это непосредственно на месте. О том, что эта тайна стоит жизни, я не говорю. Если у тебя когда-нибудь и возникнет желание передать эти материалы кому-либо, знай, что это не спасет тебя от гибели. Эти люди не умеют прощать. Страх перед разоблачением заставит их уничтожить тебя. Тебе это понятно?
— Да, — твердо ответил Костин. — Можно вопрос, Виктор Сергеевич?
— Спрашивай…
— Скажите, когда данные документы могут быть обнародованы. Вы, наверняка, собирали эти документы не для того, чтобы они лежали мертвым грузом десятки лет?
— Ты сам поймешь, когда и кому могут помочь эти документы. Это будет твое решение.
— Товарищ генерал, насколько я просчитываю всю эту комбинацию, мне нельзя быть на виду у служб Берии. Я правильно вас понял?
Абакумов улыбнулся.
— Правильно рассуждаешь, Костин. Если что случится, они начнут хватать офицеров из ближайшего окружения. Поэтому в ближайшие дни я подпишу приказ о переводе тебя из центрального аппарата контрразведки в городской отдел. Так будет лучше не только для тебя, но и спокойнее мне.
Он сделал паузу.
— Старайся не «светиться» перед начальниками, это может повредить тебе. Ты что так на меня смотришь? Тебе понятно, о чем я говорю?
— Мне понятно, товарищ генерал. У меня единственный вопрос…
— Какой?
— Зная обо всем, почему вы не пытаетесь сбросить весь этот компромат товарищу Сталину?
— Ты еще недавно работаешь в центральном аппарате, а иначе бы подобных вопросов не задавал. У товарища Сталина нет ни друзей, ни товарищей. Он слишком любит себя, у таких людей отсутствует коллективное сознание. Особо мнительным он стал после войны. Сначала он решил напугать генералитет, о чем ты и сам хорошо знаешь, теперь, когда мы в полушаге от войны он решил кардинально изменить вектор своих подозрений. Сейчас, в поле его зрения — евреи.
Они еще немного пообщались, и Абакумов встал из-за стола, давая понять, что разговор закончен.
— Я найду тебя, а сейчас иди, отдыхай. Передай привет Нине.
«Откуда он знает о ней, — подумал Костин, выходя из кабинета. — Впрочем, на то он и руководитель министерства государственной безопасности, чтобы знать все о своих подчиненных».
На следующий день Костин поехал в следственный изолятор. Ему захотелось еще раз встретиться с бывшим маршалом СССР. В сопровождении конвоира он прошел по длинному коридору, стены которого были выкрашены темно-зеленой краской. Кабинет для допроса был небольшим. Александр положил папку на стол и стал доставать из нее чистые бланки допросов. Скрип двери оторвал его от этого занятия. Он не сразу признал в человеке, которого завел конвоир, Григория Ивановича Кулика.