— Нина! Ты иди, поднимайся в квартиру, а я зайду в магазин. У меня кончаются папиросы и мне, до утра может не хватить.
— Хорошо, Саша! Только ты не долго…
Костин довел ее до подъезда и, когда она скрылась за дверью, направился навстречу Руставели.
— Что случилось? Почему ты здесь без предупреждения?
— Я тебе звонил, но мне сказали, что ты больше там не работаешь. Вот я и хотел узнать от тебя, что случилось. Да, ты не улыбайся, Костин. Мы теперь связаны с тобой одной нитью и нам нельзя никому «проколоться».
— Наверное, ты прав. Меня перевели на работу в город. Теперь буду контролировать работу городских и областных сотрудников.
Руставели достал из кармана пальто папиросы и протянул их Александру.
— Ты знаешь, Костин. Сегодня у моего начальника был человек из вашего ведомства. Кто он, я не знаю. Судя по информации, что он оставил начальнику, он занимается расследованием «еврейских дел». Так вот, он сообщает, что ваш Абакумов считает эти дела «надуманными» и хочет их прекратить. Он не исключает, Виктор Сергеевич, сам возглавляет еврейское движение и что эти люди, хотят отравить товарища Сталина. Мой начальник тут же побежал докладывать Лаврентию.
— Какой-то бред, Абакумов — заговорщик.
— Бред это или нет, время покажет. Тебе повезло, что ты уже не в аппарате, ты же знаешь, что бывает при смене руководства. Лес рубят — щепки летят.
— Будем считать, что ты меня напугал.
— Зря ты все шутишь. Ты сам понимаешь, что вода камень точит. Так и здесь.
— Я понял, тебя. Только, что мне делать, я теперь не вхож в кабинет генерала. Ладно, спасибо тебе, Руставели. Предупрежден, значит вооружен.
Руставели развернулся и направился вдоль дома. Через несколько секунд он скрылся за углом.
«Нужно завтра связаться с Абакумовым», — подумал Костин, направляясь в ближайший магазин. Неожиданно он остановился и посмотрел на часы.
«Куда я иду? В это время уже все магазины давно закрыты», — подумал он и, усмехнувшись, направился в обратную сторону.
Когда Костин открыл входную дверь в квартиру, Нина уже успела накрыть на стол. Посреди кухонного стола стоял горячий чайник, который окружали чашки и розетки для варенья.
— Купил? — спросила она Александра.
— Нет. Магазин уже закрылся, — ответил он, заходя на кухню.
— Надеюсь, это не критично?
Он не ответил. В пачке было еще папирос пять и этого должно ему было хватить до утра.
— Садись, Саша, — произнесла Нина и стала разливать чай по чашкам. — Вот твое любимое клубничное варенье. Ты меня прости, Костин, я тебя хочу спросить, что ты собираешься делать дальше в жизни?
Он посмотрел на нее.
— Я не понял твоего вопроса, Нина. Что тебя конкретно интересует? Моя работа или что-то другое?
— Наверное, другое. Сколько мы с тобой женихаемся, Костин? Когда же ты собираешься предложить мне руку и сердце? Или тебя вполне устраивают наши отношения? Конечно, неплохо, пришел с работы, баба под боком и самое главное — никаких обязательств. Кто я тебе? Никто!
«Нина, права! Кто я ей, ни муж, ни любовник? Милая, знала бы ты, как я люблю тебя. Но, могу ли я жертвовать тобой, твоей любовью? То, что мне доверил Абакумов, несет много горя. Эти люди не пощадят никого, чтобы завладеть этой тайной. Они хорошо знают о его аналитическом уме и наверняка, предполагают, что он держит на них большой компромат. Наверняка, предполагают, что Абакумов хранить этот архив будет не у себя, да и „зарывать“ его в землю не станет. Следовательно, у генерала должен быть надежный человек, которому он верит. Люди Лаврентия и других членов политбюро сделают все, чтобы найти человека, который хранит этот архив. Они не пощадят никого, чтобы уничтожить эти материалы», — промелькнуло в голове Костина.
Он улыбнулся Нине.
— Дорогая, разве тебе плохо со мной? Мне с тобой очень и очень хорошо. Я даже не могу представить свою жизнь без тебя. Однако, связать официально свою жизнь с тобой я не имею права. Я не могу тебе объяснить всего этого, но это все серьезно и опасно не только для меня, но и для тебя.
— Ты меня пугаешь, Костин. Что происходит?
— Придет время, и ты все поймешь сама. А пока я тебе ничего рассказать не могу.
По лицу Нины пробежала едва заметная тень раздражения. Она плотно сжала губы и отвернулась в сторону.
— Я люблю тебя, Нина. Поверь мне, так пока надо.
— Ты чего боишься? Скажи, я права? Я видела, как ты напрягся, когда заметил мужчину у соседнего здания. Ты, боишься его?
Александр засмеялся и обнял Нину.
— Ты знаешь, я боюсь лишь за тебя и ни за кого более. Ты у меня самый дорогой человек и запомни это!