Двигатель мотоцикла несколько раз чихнул и заглох.
— Саша! Что случилось?
— Бензин закончился. Помоги мне…
Они столкнули мотоцикл в овраг и направились лесом дальше.
— Как ты думаешь, Костин, они заблокировали район или нет?
— Думаю, что нет. Они ведь не знают, в какую сторону мы двигаемся. Вот, как узнают, тогда будет сложно.
Они остановились, услышав мужские голоса. Костин достал пистолет и посмотрел на Нину. Они укрылись в густой листве орешника и стали ждать. Голоса то удалялись, то приближались к орешнику. Наконец, они увидели трех мужчин, которые делали какие-то засечки на стволах деревьев. Один из них остановился недалеко от них и стал справлять малую нужду.
— Василий! Ты что замерз что ли? — окликнул его мужчина с топором в руках.
— Идите! Я вас догоню!
Мужчина, насвистывая какую-то знакомую им мелодию, направился к кустам. Убедившись, что за ним никто не наблюдает, он нагнулся и быстрым движением руки, снял грунт. Он сунул руку в образовавшееся отверстие в земле и вытащил из него, что-то завернутое в цветную тряпку. Он развернул ее и с минуту, что-то разглядывал, а затем все, сделав в обратном порядке, положил дерн на место. Поднявшись с колен, он отряхнул прилипший к коленям мусор, и направился догонять ушедших товарищей.
— Саша! Ты все видел?
— Да, — коротко ответил Костин и, выбравшись из кустов, направился к месту, где находился тайник.
Он быстро поднял дерн и сунул руку в углубление. Нащупав в ней тряпицу, он вытащил небольшой сверток. Развернув его, он протянул его Нине.
— Интересно, откуда у него все это? — произнес он.
На ткани лежало несколько золотых царских червонце, зубные золотые прозы, кольца, серьги и цепочки.
— Наверняка, выменял у городских людей в годы войны. Тогда они готовы были отдать любые ценности за ведро картошки.
Он взглянул на Нину и сунул ценности в карман брюк.
— Зачем тебе все это? А если нас задержат, а у тебя эти коронки и золотой протез?
— Не задержат. Эти ценности пригодятся. Думаю, что бесплатно нам документы делать не будут.
Он сунул тряпку обратно в тайник и закрыл его куском дерна.
— Нам нужно выйти к дороге. Лесом далеко не уйдешь…
Они двинулись вдоль просеке и вскоре услышали шум автомобильных моторов. Костин вышел на дорогу и стал махать рукой, проходящему мимо их транспорту. Наконец, одна из машин, вильнув в сторону, остановилась около них.
— До города подбросишь? — спросил он водителя.
Тот оценивающе посмотрел на Александра.
— Извини, не могу. Милиции много на дорогах. Мне не нужны неприятности…
Машина, взревев мотором, тронулась. Однако, проехав метров тридцать-сорок, полуторка остановилась. Водитель высунулся из кабины и махнул им рукой. Они подбежали к грузовику.
— Ты, давай, в кузов, — произнес шофер, обращаясь к Костину. — Если что, я тебя не знаю. Понял? Запрыгнул в кузов на ходу…
— Понял, — ответил Александр. — Ты не волнуйся, мы заплатим…
Он быстро забрался в кузов и укрылся под куском брезента, который находился в кузове. Машина тронулась и помчалась по шоссе.
Абакумов повернулся на спину и открыл глаза. В камере царил полумрак.
«Какой сегодня день? — подумал он. — Утро или вечер? Впрочем, какая разница, какой день и какое время дня».
Ужасно болел левый бок. Его вчера допрашивал какой-то новенький следователь с лейтенантскими погонами на плечах. Вопросы, какие он задавал Виктору Сергеевичу, были знакомы и он уже неоднократно отвечал на них.
— Вы признаете себя в организации сионистского заговора против правительства СССР? Кто кроме вас входил в состав организаторов этого заговора? Назовите их фамилии, имена, должности. Планы вашей организации? — звучали, как набат в голове генерала.
— Я не понимаю, о чем вы меня спрашиваете. Я не знаю ни о каком заговоре и не принимал никакого участия в его организации. Следовательно, я не знаю ничего о планах и лицах, которые вынашивали эти планы.
Каждый его ответ вызывал гнев у допрашивающего его лейтенанта. Его били, били сильно и изощренно. Где-то в конце коридора послышались гулкие шаги контролера.
— Раз, два, три, — считал про себя Абакумов.
«Если они прекратятся на цифре семнадцать, значит, поведут арестованного из третьей камеры, — размышлял он. — До моей камеры, ровно двадцать шесть шагов. Похоже, идут за мной!»
Дверь противно заскрипела. Виктор Сергеевич поднялся с пола и посмотрел на раскрытую дверь, в проеме которой показалась фигура контролера.
— Выходи! — громко произнес контролер. — Давай, шевелись!