— Почему ты так решил?
— Я сослался на том, что у меня нет материалов, но он не поверил мне. Видно, я не убедительно говорил ему об этом. Товарищ капитан, помогите с бланками документов, их у меня нет.
— Хорошо, Лохмачев, мы обеспечим вас бланками. Когда и где вы должны передать документы Костину.
— Улица Пролетарская, дом 34. Там во дворе есть летняя беседка. Встречаемся в семь часов вечера.
— Почему именно это место?
— Он сам выбрал это место. Вероятно, он хорошо знает возможные пути отхода, в случае чего.
— Наверное, ты прав. Мы посмотрим, что там можно сделать, чтобы захлопнуть эту ловушку. С этого дня в твоей квартире будут дежурить два наших сотрудника. Твоих детей и жену мы отправим на время в местный санаторий.
На лице Лохмачева появилась довольная улыбка.
— Спасибо, товарищ капитан. Костин грозил мне, что уничтожит всю мою семью, если я не выполню его задание.
В глазах Руставели заиграли дьявольские огоньки. Он мысленно представил Костина, который закованный в наручники, сидел в его кабинете.
— Через час тебе привезут бланки. Делай документы на совесть. Костин человек опытный и моментально поймет, что ты суешь ему откровенную липу. Он должен поверить тебе. Ты, понял?
— Было бы совсем здорово, товарищ капитан, если бы печати были не мои липовые, а настоящие. Если можете, дайте команду, чтобы ваши люди из паспортной службы поставили настоящие печати. Что им стоит? Зато документ будет надежным и Костин никогда не догадается, что это «туфта».
Руставели улыбнулся.
«А, что? Хороший вариант. Вот Костин удивится, когда узнает, что я его переиграл. Что все эти документы были изготовлены под моим контролем», — подумал он.
— Хорошо. Подойдешь к начальнику паспортного отдела, он и поставит печати на паспорте.
Загасив папиросу, он направился к двери.
— Лохмачев! Если что-то не так — сгною. Ты, понял меня?
Хозяин квартиры кивнул. Он встал из-за стола и закрыл за гостем дверь. Подойдя к окну, он отодвинул в сторону занавеску и посмотрел во двор дома. Руставели вышел на улицу и, взглянув на дом, направился к машине.
Игнатьев читал рапорт, то и дело бросай недовольный взгляд на своего заместителя. Он отложил бумаги в сторону и словно, ставя точку, сунул их в кожаную папку с надписью на ней «К докладу».
— Я не доволен темпами чистки аппарата. Почему все так медленно? Что я буду докладывать товарищу Сталину? О том, что при повторном обыске на даче Абакумова, мы обнаружили большое количество пепла? Что он смог сжечь большое количество документов? Как он мог это сделать, если он был уже арестован?
Лицо Игнатьева стало красным от прилива крови. Заместитель хотел что-то сказать, но его остановил жест начальника.
— Все что вы привели в перечне изъятых у него вещей, просто смешно! Неужели Сталина будет интересовать его галстуки? Да, он меня…
Игнатьев тяжело дышал, и даже невооруженным взглядом было видно, что он с трудом сдерживает себя.
— Вот вы здесь написали, что при аресте начальника МГБ по Алтайскому краю генерала Карпенко в его квартире было обнаружено четыре золотых портсигара, тридцать дамских и мужских золотых часов, множество золотых колец… Ты мне скажи, как все это привязать к делу Абакумова? Не знаешь? Вот и я не знаю. У начальника секретариата генерала Карпенко, майора Зобова вы изъяли 100 золотых наручных часов, большое количество золотых и платиновых брошей… И, что? Сейчас копни любого нашего генерала, и ты найдешь еще больше.
Он сделал глубокий вздох и, встав из-за стола, подошел к окну.
— Как ты сам думаешь, стоит нам докладывать вождю, что в Москве кто-то распускает слухи, о супруге Абакумова или нет?
— Что конкретно говорят?
Заместитель усмехнулся и достал из папки документ.
— Говорят, что жена Абакумова, со своей подругой ходила по домам и квартирам, арестованных МГБ людей, снимали печати с дверей и собирали оставшиеся ценности. Якобы, все это с его личного разрешения.
Игнатьев замахал руками.
— Это не цирк. Сталин не любит шутить. Какая жена, какая подруга? Антонина Смирнова совсем недавно родила, а «ты ходила по квартирам». Здесь нужно, что-то другое. Кстати, почему Абакумов до сих пор находится в Лефортово? Срочно переведите его в Матросскую Тишину. Пусть проинструктируют личный состав тюрьмы, что больше у нас нет Абакумова, а есть заключенный под номером пятнадцать. Кстати, заместитель Генерального прокурора СССР, потребовал от нас, чтобы все следственные действия с Абакумовым согласовывались с ним лично.