А вы бы удержались после такого? После поездки на каком-нибудь двухсот пятидесятом лексусе, со стольким же количеством лошадей под капотом, не купить его? Ну конечно при наличии такой возможности или денег. Конечно, нет! И Хэнк не исключение, его лексусом стала Лина, в которую он влюбился после той сумасшедшей ночи. Кто-то влюбляется после первого свидания, у кого-то любовь с первого взгляда, у кого-то с первого поцелуя, а у кого-то с первого секса...
Хэнк и Лина стали встречаться... Но тихо и, не то что бы тайно, но они старались не кому не говорить об этом, просто быть вместе и дарить друг другу тепло, любовь и... Безудержный секс...
Дремлющий демон Хэнка.
26.06.08.
-Солнышко мое! - стучал в дверь Хэнк - Открывай! У меня есть то, что ты так любишь: бутылка вина, презервативы и мой член!
Но в ответ он не услышал приятных слов.
- Черт - ругался он не переставая стучать в запертую дверь... А нет, не запертую. Хэнк ударил кулаком посильней и дверь показала маленькую щель.
- Оль! Ты где?! - кричал Хэнк, идя, не разувшись, по вечно неубранной квартире.
Из какой-то комнаты послышались хрипы.
- Твою мать... - испугался Хэнк.
Но в комнате, в которую он забежал, не было ничего страшного, на что его уже наталкивали безупречно плохие мысли о смерти. Она как будто постоянно кидала в них монетки, заставляя постоянно вздрагивать. В комнате, посреди бутылок и презервативов лежала Оля, пьяная и пытающаяся сказать что-то вроде: «Привет любимый».
- Оль! Ты что творишь?! Какого черта тут было?
Пьяная, но уже почти все осознающая и понимающая Оля, оглядела комнату и сказала:
- Ой, Солнышко, это не то, что ты подумал. Я ни с кем тебе не изменяла. Здесь вчера была вечеринка и кто-то с кем-то трахался, но не я! Клянусь!
Еще месяц назад Хэнк бы закричал «А какого хера никто не позвал меня на пати?!», но сегодня он уже имел какие-то чувства к этой ничего не умеющей, кроме как качественно заниматься сексом, наркоманке. И шприцы лежащие на полу рядом с ее тушей, еще раз подтверждали это.
Хэнк схватил ее за плечи и поднял.
- В кого ты превращаешься?! - кричал он. - У тебя уже синяки под глазами. Ты похожа на наркоманку!
Похожа? Почему он сказал, похожа? Да она уже самая настоящая наркоманка. Шприцы, окурки сигарет, которые были забиты явно не табаком, а какой-нибудь дешевой марихуаной половина коробка, которой была набита шелухой от семечек, бутылка текилы, разбитая бутылка.
Она принялась его безудержно целовать и рассыпаться в извинениях.
- Прости зайчик! Я, правда, исправлюсь! Ты же меня знаешь, ты знаешь себя. Ради тебя брошу шприц!
- Господи! Ты героинщица! Куда я качусь, зачем я вообще с тобой все еще?! Пошла ты... Пошла ты. Пошла ты!
Хэнк оторвался от ее губ и кинул на пол.
- Костя! - кричала Оля - Прости! Не смей так уходить!
У двери Хэнк остановился.
- Подумай о себе дура! Ты же блядь наркоманка?!
Наркоманка... Наркоманка... Наркоманка...
Зачетные недели. Урок российской литературы. Единственный урок, который любил Хэнк, хотя учителя высмеивали его, говоря, что его посещения обусловлены лишь его желанием узнать новых глупых и бесталантливых авторов, чьи имена занесены в книги лишь из-за пиара или везенья. Как считал сам Хэнк, им было плевать. Программа. Стереотипы. Устои.
Хэнк, как и вся его группа, сидел в большой каскадной аудитории и писал сочинение по произведению «Фауст». Он понимал, что он один из тех немногих кто его вообще читал, не говоря уже о том, кто его понял.
«В то время, во времена инквизиции и жесткой монархии, темная магия была популярна как Sex Pistols у американских панков семидесятых годов и произведение «Фауст» затронуло именно эту тему. Главный герой Гете - врач...». Хэнка прервал бросок комком бумаги в его затылок. Он медленно повернул голову назад и увидел там одногруппника Сашу, тихо шептавшего ему:
- Костян, пошли сегодня в клуб.
Только не это... Хэнк ненавидел Сашу больше, чем Бродяга своего отца. Наглый, богатенький, напыщенный мажор думающий что его гавно пахнет приятнее чем у других. Гоняет на тайоте, купленной ему его отцом, который собирает миллионы за счет крови и боли таких рабочих как отец Хэнка и таких же как он. Но при этом сын боготворит отца, который стоя на коленях перед иконой клянется, что его бизнес почище колумбийского снега или еврейской порнухи. У обоих маленькие члены которыми они, как рассказывает каждый день сам Сашка, трахают нереально крутых моделей с подиумов.
У Саши есть машина, деньги, клубы, но у него нет языка, как для умного разведения разговора, так и для удовлетворения шаловливых и порой грязных мыслей девушек. Всех его подруг трахает Хэнк, возможно, чисто из ненависти, чтобы насолить одногруппнику.