Песок играл с ними яркими красками крови каждого борца, и разбитые носы были прекрасной акварелью для их Сальводоровского креатизма по полотну песка. Даже глаза уже слезились кровью, так как в них находилось около килограмма песка. Удар, удар... Никто как оказалось не был профессиональным боксером или рукопашником, КМСником боевого самбо, у каждого было только одно спортивное образование, и имя ему - «Подворотная школа невъебических ударов». Слава Богу, что ни одного из Гришиных помощников, как и у самого Гриши, который кстати и подворотную школу драк не окончил, не оказалось кастетов или чего хуже ножей. Каждый дрался в меру своих сил и набитых о стену кулаков.
В такие моменты даже очкарик-ботаник может надавать дюлей боксеру, и это правда. Сердце работает в бешенном ритме, но ты этого не замечаешь, ты не замечаешь прилетающего в твою очкастую морду кулака, не замечаешь то, что ты уже упал, не замечаешь что ты уже и подлетел. Ты не обращаешь внимания на то, куда бы бьешь - в пах, лицо или со всей силы бьешь по воздуху. Ты всего этого не замечаешь, мозг кипит, сердце кипит, вены, руки, да черт возьми все тело кипит и ты ничего не замечешь... Но так же ты не замечаешь и боли, и это главный победный рывок. Тебя бьют, а ты не видишь, ты просто лупишь. Куда? Да плевать куда! Профессиональный боксер привык к дракам и он не испытывает того что испытываешь ты. Он полностью сосредоточен, адреналин где-то в углу сосет леденец... Но твой адреналин кипит на максимуме, вырывая из твоих ботанских уст что-то вроде: «Сука! Сука! Тебе пиздец!». Ты не чувствуешь боли, ты не чувствуешь страха, ты не чувствуешь сосредоточенности, ты просто лупишь кулаками направо и налево, для этого и был придуман адреналин, а еще и эпинефрин, который его увеличивает.
И вот в такие моменты, когда ты думаешь только об «Ударить или бежать», твои удары приобретают такую силу и скорость, что просто при одном удачном ударе в сонную артерию, наш боксер намертво падает и издавая последние хрипы умирает... Вот вам и ботаник...
Хэнк сидел на Грише и с двух рук, по очереди, разукрашивал его личико в темную, почти черную, кровь. Трое парней взяли на себя самый трудный груз - амбалов, которые, кстати, уже потеряли былую силу и сноровку (какими бы сильными они не были, а у молодых парней с недостатком секса, сил явно больше будет... Они и быка торо завалят). Теперь силы явно переходили на сторону парней, яро убегая от педиковатого Гриши и его алкашей.
- Что сука, денег тебе мало было?! - кричал Хэнк, все еще сидя на Грише.
Костя поднял свою правую руку, чтобы вновь нанести сокрушающий удар, как вдруг раздался выстрел. Все крики резко потухли. Все остановились в шоке и недоумении, откуда бы доносился выстрел.
Через секунду раздался истерический крик боли Хэнка, все обернулись в его сторону. Хэнк сидел на Грише и смотрел на свою окровавленную руку, которая дрожала так, как будто ее трясли. Затем все посмотрели на одного из амбалов, который держал в руке пистолет, и эта его рука дрожала ничуть не меньше, чем у самого Хэнка.
- Черт! - закричал Бродяга.
Гриша, пускай им и овладевал шок и страх, скинул с себя Хэнка и, подбирая свои остатки, побежал в машину. Пока он ее заводил, а парни - Бродяга, Тоха и Пол, бежали к раненному Хэнку, оба амбала, запрыгнули в машину, опустив ее подвеску на десять сантиметров, и скрылись в неизвестном направлении.
- Хэнк! Хэнк, что с тобой?! - кричал толи Бродяга, толи Пол.
Но Хэнк не отвечал, ему было не до объяснений, хотя трудно было не догадаться, что именно его тревожит. Хэнк дышал часто, глотая воздух кубометрами и издавая звуки лошади только что пробежавшей километры. Он смотрел не отрываясь на окрашенную кровью руку и не знал что делать. Он боялся прикасаться к ней, хотя первая мысль была именно пальцами вытащить пулю, вошедшую почти в пол руки, где-то между лучевой и локтевой костями.
Что говорил Хэнк, было малопонятно, в основном из его рта вырывался мат и слюна. Бродяга и Тоха взяли друга на руки и оттащили в машину, дверь которой открывал Пол.
- Трогай! - крикнул Бродяга Полу, сидя рядом с Хэнком и пытаясь хоть как-то остановить кровь.