Хэнк вдруг вспомнил их с Гришей короткий разговор, и настроение тут же упало, и смех сменился на необычную, для его друзей грусть.
- Что с тобой? - поинтересовался Бродяга.
- Гриша...
- Что «Гриша»?
- Это сын Громова... Я потом уже вспомнил, - протирая глаза, из которых сочились не слезы, а стыд, говорил Хэнк - я его видел когда вытаскивал Машку, родную дочь Громова, из дома. Гриша кидался драться на своего отчима, за что получил синяк под глазом. Маша плакала, говорила что уже не может терпеть их стычек, что ее уже тошнит от их ссор. Поэтому я не стал допытывать ее своими вопросами. Мы просто ушли.
Никто не произнес ни слова. Только Бродяга поднял кружку с чаем и сказал:
- Без алкоголя... Давайте помянем...
Хэнк каким-то потерянный взглядом посмотрел на друга и вновь, повернувшись на свой кофе, кивнул головой и поднял бокал.
Шли недели. Рука заживала на Хэнке как на собаке, как он сам любил шутить.
Все вроде бы налаживалось. Хэнк, сидя в своей общаге, не переставал писал все недели, которые отсиживал на «подстреленном» больничном, свой роман и однажды похвалился, что пишет предпоследнюю главу. Бродяга любил и лелеял Лину, часто с ней гулял, ходил в кино, сводил на хит мультикаплиционных фильмов, на романтическую фантастику о любви роботов - Валли. Часто закрывался с ней в комнате и орал на Хэнка, который просился посмотреть на их, как он выражался, безупречный секс и даже снять его на видео для будущих поколений.
Тоха, пусть с каждым днем все меньше и меньше, но все равно исправлял свою ошибку, из-за которой пострадали все, в особенности Хэнк со своей рукой, и, пытаясь без лишних слов извиниться, носил Хэнку новые бинты и сигареты. Бродяге он помогал с организацией сюрприза в честь дня рождения Лины, а Полу... А Пол все время где-то пропадал.
На самом деле Пол занимался очень непристойной вещью. Нет, нет, он не онанировал в прилюдных местах, он гулял с чужой девушкой - Линой. Конечно, стоило бы сказать: «А какого, простите, хера, она сама с ним гуляет?», но этот вопрос не просит столь глубокого изучения как тот: «А почему он так часто к ней убегает?».
Страшно признавать то, что он в нее влюбился, и более того страшного признавать то, что он пытается ее увести.
- Когда мы встретимся с Ромой? Ты сказал, что он в парке. - без улыбки, серьезно спросила Лина слегка волнующегося Пола, а в ее глазах Вадима.
- Он скоро подойдет. Наверное, пробки... - улыбаясь такой улыбкой, какой улыбается студент на зачетке, говоря «Я обещаю, что в следующем семестре я буду знать вашу алгебру на «отлично»», ответил Пол.
- В голове у тебя пробки Вадим... Я не девочка! Я не глупышка, которую можно запросто затащить в постель! Зачем ты ко мне клеишься?
- Кто я? - засмеялся Пол - Да я даже не думал, я так просто гу...
- Вот и гуляй просто! Один! Я все понимаю, понимаю дружбу и все такое... Но ты предаешь своего друга, обманом вытаскивая меня с собой гулять.
- Алин... - теперь уже жалостливым голосом начал Пол.
- Я ничего не скажу Роме, я никогда не была такой сукой, чтобы разрушать чьи-то отношения, но и ты больше зови меня гулять.
Лина развернулась и начала уходить, но Пол схватил ее за руку.
- Лин! Ну, разве мы плохо гуляли?!
- Ты идиот? Да я думала ты хочешь со мной подружиться! Думала ты такой милый парень что пытаешься со всеми новыми знакомыми быть в тесной связи, а ты...
Пол перебил ее шокирующим.
- Я люблю тебя!
Лина стала заикаться.
- Вадим... Ты... Ты запутался... Прекрати...
Вдруг за спиной Пола послышался грубый мужской голос, явно с быдловским оттенком в предвкушении наживы.
- Че, какие проблемы? Наезжаешь на прекрасную девушку?
«прекрасную девушку»? Господи, неужели он пытается подмазаться к Лине? Даже не стоит говорить о его лице, один голос уже отобьет охотку с ним знакомиться даже у Мэри Вебстер, не говоря уже о красотке Алине. Парней оказалось двое, один страшнее другого.
- Нет. - отрезала она - Все в порядке.
Но парень не успокаивался. Второй стоял молча и улыбался.
- А я вижу, что он тебя обижает. Плохой у тебя друг.
- Я же сказала все в порядке. Никто меня не обижает.
Лина настаивала на своем, но парням не нравилось такое расположение вещей. Конечно, не нравилось: с ними нормально говорили без слов «че» и «да лана?», что тут может понравиться. Никто не бьет морду, не матерится все культурно. Даже какой-то душевный дискомфорт.