У Бродяги навернусь слезы. Вот так сидишь и спокойно говоришь, что в порядке, а глаза выдают и пытаются закричать: «Не верь ему! Он врет!». Глаза - зеркало души и глаза Бродяги были настолько печальны и черны, что и без лишних слов было понятно, что он держится как может, а душа все равно готова взорваться и забрызгать всех кровью.
Бродяга ударил по столу и закричал в трубку:
- Черт, Хэнк! Я боюсь! Я не хочу тут гнить!
- Время! - крикнул охранник.
- Ром! - крикнул Бродяга в уже отобранную охранником у Бродяги телефонную трубку - Все будет хорошо! Я тебя вытащу!
На бродягу надели наручники и он не сводил мокрых глаз с лучшего друга.
- Блядь! - крикнул Хэнк, так, что даже будучи рыдавшая мать обернулась на его крик.
Посмотрев на людей и охранников, он нервно спросил:
- Ну что?!
И закурив, вышел на улицу.
Он пришел в общагу, Пола не было. В ближайшее время его вообще почти не будет рядом.
- Ты давно не убирался... - нашел к чему придраться его сосед по комнате, надоедливый и ничего непонимающий с первого раза Толя.
Хэнк одним видом заставил своего соседа взглотнуть слюну и заткнуться, но для пущей уверенности Хэнк сказал:
- Ты идиот? У меня посадили друга, я незнаю, какая падла его оклеветала. Друзья в панике, я в панике, что делать, черт его знает. Я откладываю деньги на ремонт батиной машины, которую я поцарапал. Я уже несколько недель не трахался. И ты правда думаешь что мне сейчас до твоей сраной уборки?!
Толя нагнулся и молча продолжил вытирать пыль из-под кровати.
Хэнк в силу своей доброты сказал:
- Я не прошу тебя убираться на нашей с Полом территории...
Сказав это, Хэнк направился к друзьям решать вопрос о Бродяге.
Ну как к друзьям, к другу, Пола не было ни дома, ни в общаге, он пропал, что крайне бесило Хэнка.
Хэнк курил и не знал что делать, предлагая совсем глупые идеи такие как снова пойти на преступление, ограбив банк и деньги отдать начальнику тюрьмы, до того чтобы похитить Бродягу из казенного дома, куда его отправили так и не доказав его вину.
В это время Бродягу снова вызвали на свидание.
За стеклом сидел его отец. Бродяга увидев его тут же развернулся, но охранник схватил его за руку и усадил за стул. Отец снял трубку. Бродяга не снимал, проедая родного отца буравящим взглядом. Вновь положение спас большеголовый, но не от ума, а от большого черепа, которым можно проломить стену, охранник и сняв трубку, сунул ее Бродяге в руку, сказав что-то грубое и ударив его взглядом по лицу.
- Ром, - начал отец - Ром, не молчи... Бродяга...
Вот тут Бродяга сорвался.
- Не смей меня так называть! Это прозвище только для моих друзей! И ничто, даже то что я в тюрьме не примерит нас!
- Не будь таким упертым бараном Ром! Я верю тебе, верю что ты этого не делал.
- Не веришь, ты хочешь в это не верить. Ты пришел поддержать меня? Не получится... Здесь еще не было мамы. Хочешь сделать что-то хорошее, не пускай ее сюда... Я не хочу видеть ее слезы.
Позже мать все равно пришла к нему и очень долго ревела в присутствии других матерей и громил-охранников.
Бродяга повесил трубку и встал из-за стола, но проходу не давай толстолоб с опухшей нижней губой от минувшего когда-то рака губ. Горе отец сто пудово знал, что сын не захочет с ним общаться и дал взятку булыжнику с глазами чтобы тот не давал ему уйти, пока тот не закончит.
Бродяга, показав охраннику ярко выраженное презрение, медленно повернулся и спустился на твердый стул.
- Пойми, им не важно, виновен ты или нет. Они думали что уже не найдут убийцу Громова, а тут ты... Тебя по любому посадят... Но я дам тебе хорошего адвоката. Я тебе его найму.
- Засунь своего адвоката себе в задницу!
- Заткнись! Я твой отец! - сорвался он, услышав такие грубые слова от своего сына - И мне плевать что ты скажешь, я все равно найду деньги чтобы тебя вытащить!
Бродяга пододвинулся поближе к стеклу, что было только формальностью, и прошептал ему в трубку:
- Я откажусь от него и не буду с ним работать. Я буду его оскорблять, унижать, я буду плевать ему в лицо, но заставлю его уйти. Я найму себе государственного адвоката и буду выбивать свою свободу... А деньги лучше прибереги для своего второго сына...
Его отец приоткрыл рот от удивления и легкого шока, того что его сын тоже в опасности попасть в тюрьму.
- О чем ты говоришь? Причем тут Антон?
Бродяга встал из-за стола и охранник ничего не мог сделать, так как время уже действительно прижимало и вот-вот закончится.
Отец кричал ему вслед:
- Что с Антоном? Почему он? Это он сделал?!
Но Бродяга уже не слышал.
Темный переулок. Такси стоит и боится наплывающих проблем. А чего еще можно ждать, когда парень уходит за угол и стоит там с другим парнем и о чем-то с ним говорит. Явно не о выходе нового мюзикла в главной роли со Скарлетт Йоханссон или о том, что ему выдала его девушка, будучи под герычем, который он скорее всего и продает своему «другу».