Раздался звонок Хэнковского телефона. Не успел он ответить, как сразу начал кричать.
- Что?! Что тебе надо?!... Ты дура?!... Да мне плевать что ты изменилась!
Немного подержав у уха трубку, наверное, выслушивая, что говорит ему телефон, он нажал «Сбросить».
- Кто? - уже обуваясь, спросил Тоха.
Хэнк был немного ошеломлен и, таким же помутненным от неожиданности, голосом ответил:
- Оля... Черт бы ее побрал... Просила прощения, звала к себе...
От ее имени даже Тохе стало не по себе, вспоминая все проблемы, что их связывали крепкими, невидимыми нитями на всю жизнь.
- Пора! - скомандовал Тоха, и Хэнк открыл дверь.
На пороге стоял Пол уже готовый позвонить.
- Царь пожаловал! - прилетело циническое Хэнка.
- Вы к Бродяге? - таким уставшим и охрипшим голосом спросил Пол, будто он уже и не студент факультета информационных технологий, а пропитый БОМЖ, только еще неплохо одетый и не воняющий мочой, аммиаком и растворимой лапшой.
- Да и ты едешь с нами! - пронзил друга громовой голос Хэнка.
- Я... Я - начал заикаться Пол.
- Заткнись! - уставив в него указательный палец - Не говори ничего, пока не сказал какую-нибудь глупость! Ты не был у Бродяги ни разу... И мне если честно сейчас наплевать почему. Потом я возможно тебя достану с этими вопросами, но сейчас мне плевать, просто навести друга... - и, опустив взгляд в пол, стараясь как можно хладнокровнее сказал - Пока его не посадили...
Пол не мог ничего возразить. Друг, другом, а получить в глаз он мог.
В комнате переговоров Пол вел себя крайне не естественно. Он сел в самый край, докуда даже вряд ли дотянулась бы трубка телефона, отводил взгляд от друзей, а когда вышел Бродяга, вовсе пустил слезу. Нет, серьезно, он покраснел и стал вытирать опухшие глаза и нос. Он старался как можно меньше даже смотреть на Бродягу, что крайне расстраивало его. Но уже после, когда Хэнк вывел Пола на улицу и оставил ему пачку сигарет, Бродяге объяснили, что Пол, по непонятным кому-либо причинам, больше всех страдает от одной лишь мысли, что его друг в тюрьме, неприспособленный, не прибитый (в смысле не умеющий как следует драться), да и вообще добрый, не вровень остальным упитым мужланам.
- Черт... - говорил Бродяга.
Телефон как назло был настолько дерьмовым, что даже голос передавал не истинный, а немного искаженный, поэтому становилось немного не по себе. Парни уже больше месяца не слышали настоящий голос друга. Наслаждались только тем, который им предоставлял убогий телефон.
- Черт... - повторял он. - Даже я так не волнуюсь что ли?
Хэнк улыбнулся.
- Ну, а как ты думал дружище? У тебя только самые верные друзья!
Бродяга натянул улыбку. Иногда натягивают лживую улыбку, хотя за ней кроется самая противная и омерзительная ложь. Хочется сказать человеку: «Как ты меня заебал! Уберись с моих глаз!». А на лице Бродяге все было именно наоборот. Он хотел сдержать добрую улыбку, и оставить прежнее, серьезное хладнокровное лицо, мол, я мужик и мне ничего не страшно, я все выдержу. Но с душой не поспоришь. Улыбка сама вырвалась и показалась Хэнку и Тохе.
- Не волнуйся брат, все будешь хорошо. - сказал кто-то из друзей по свободную от тюрьмы, сторону стекла.
Бродяга прикоснулся к стеклу, широко расставив пальцы. Хэнк встал и приложил свою ладонь к стеклу, симулируя прикосновение к настоящей теплой ладони. За ним последовал и Тоха.
Пусть трубка была повешена, но Хэнк все равно сказал в полный голос:
- Мы тебя не бросим...
Бродяга явно понял, что сказал друг по движению губ и кивнул.
Хэнк сжал ту руку, которой прикасался к стеклу в кулак, и слегка ударил в него. Улыбка с лица Бродяги спала, теперь он понимал, что должен держаться до конца, чего бы это не стоило. Друзья в него верят...
Вас когда-нибудь лапал стокилограммовый мужик вооруженный холодным и огнестрельным оружием? Нет? А вот Бродягу такие мужики каждый раз проверяют на наличие посторонних предметов, до переговоров и после.
И вот сейчас, пока Хэнк и Бродяга, смотрят друг другу в глаза, а того кто по ту сторону стекла, связывают наручниками, у Бродяги неприятная дрожь в теле, у Хэнка в душе зуб, а в кулаках желание разбить вдребезги нос, этому нетесаному охраннику, чтобы тот не трогал лучшего друга. Но порядок, есть порядок. Один раз Бродяга уже пошел против правил и за это неделю ходил и сиял своим глазом, освещая книгу, темной ночью в камере.
Выйдя, парни не сразу заметили курящего Пола, он стоял в сторонке и сам подошел к ним.