- Ты сколько выкурил? - спросил Хэнк.
- Три...
- Идиот. Отдавай пачку.
Пол протянул полупустую пачку сигарет и отправился вслед за друзьями тихо, молча, шагая, как в принципе шел каждый из них.
В доме Лисовых раздался звонок. Трубку взяла мать Бродяги - Анастасия Игоревна.
- Да... Да, конечно узнала Костик... Нет, я у него не была... Да это правда... Спасибо. И спасибо что не бросаете его...
На другом конце провода был Хэнк.
- Анастасия Игоревна, ну как мы можем его бросить? Он нам очень дорог... Не переживайте, его оправдают...
И положив трубку, сказал Тохе и Полу:
- Это правда... Завтра суд...
Те опустили головы. Пол встал и ушел в другую комнату.
Тем временем в доме Лисовых, Анастасия Григорьевна повесила трубку.
- Надо было послать его! - раздался грубый голос отца Бродяги.
- Что? Почему? - удивилась мать.
Сергей Павлович, так звали его отца. Он подошел и показал пальцем на трубку телефона.
- Да по тому что именно этот мудак довел его до убийства!
- Сереж! Какого черта?! Рома никого не убивал!
Тут Сергей понял, что сказал дикую глупость, расстраивающую мать единственного ребенка в семье, который вот-вот окажется под замком и решеткой тюрьмы, в которую лишь три посещения в год.
Он подошел, обнял ее и попросил прощения.
- Прости, конечно же, не убивал, просто меня это тоже очень беспокоит...
Анастасия Григорьевна оттолкнула его и закричала:
- Тогда какого черта ты отказался выплачивать ему адвоката?!
- Он его не захотел, а парню уже двадцатник стукнул, его законный выбор, я бы ничего не решил!
Мать Бродяги снова заплакала, и Сергей Павлович прижал ее к своей груди.
- Посмотри на меня, - прошептал он - посмотри...
Она подняла голову и посмотрела в глаза своему бывшему мужу.
- Пошли... - все шептал он.
И вдруг они начали целоваться. Вот так после стольких лет разлуки они снова целуются как раньше, а может даже с большей и более активной страстью. Но на самом деле это произошло не только что. Настя уже давно любовница Сергея, примерно с того дня как схватили Бродягу. Он пришел ее успокаивать и они не удержались, снова занялись сексом как шесть лет назад, а может даже с большей и более активной страстью. На самом деле - да, страсти действительно стало больше. Наверное, из-за того что запретный плод всегда сладок или из-за долгой разлуки в сексуальном плане, возможно из-за того что Анастасии нужна была поддержка близкого. Как ребенку, который заболел и мама гладит его грудь своими нежными родными руками, так и уже тридцатилетнему отцу двоих детей, необходимо чтобы уже пожилая мама провела своей, теперь уже шершавой рукой, по его волосатой груди. Понимаете, какого это?
Ирония судьбы. Сначала Сергей был женат на Насте и бегал от нее к любовнице, ища новые приключения на свою задницу и член, ища потухшую страсть, а теперь он женат на своей бывшей любовнице и из своей когда-то любимой жены сделал чучело новой любовной игрушки... Хотя кто мы чтобы судить, может быть он и в правду вновь влюбился в ту что любил... Вот так любовница стала женой, а жена - любовницей.
Они, целуясь и раздеваясь, пошли в спальню использовать новую найденную, обоими страсть.
Не стоит долго тянуть.
Настал день суда. Пришли все трое друзей Бродяги и его родители. Посторонние люди собирались медленно, что жутко бесило и оттягивало и без того тяжелое бремя все дальше и дальше. Каким бы ни был вердикт, каждый хочет узнать его как можно быстрее.
Казалось бы, Лина не придет, но она была, причем пришла одна из самых первых, правда ее никто не увидел, она села в самом дальнем углу, только чтобы слышать, видеть своего возлюбленного она явно не хотела.
- Всем встать, суд идет!
Анастасия Григорьевна постоянно протирает нос платком, а Сергей, держась за руку со своей настоящей женой, нежно прижимает бывшую к груди.
Бродяга за решеткой, старался не смотреть ни на кого, дабы не проронить слез, которые уже, подобно поту щипали глаза, и прорывались наружу... Черт, потекли, и их видят... Мать, отец, друзья, девушка пусть он ее и не видит, его слезы видят все, а что дальше? Он заревет, а когда огласят приговор и вовсе упадет на колени, и попросит прощения, за то чего даже не делал? Кинется к матери и закричит: «Мамочка! Я не хочу в тюрьму!», а когда на него наденут браслеты дружбы заключенных, он завопит: «Хочу к маме!»?
Нет! Не будет такого! Бродяга быстро вытер глаза и, шмыгнув один раз носом, снова принял гордое положение тела, холодным взглядом смотря то на судью, то на пол, и лишь изредка улыбаясь Хэнку, давая понять другу что он спокоен.
Суд тянулся долго. И честно говоря, никто не ожидал, что бесплатный адвокат предоставленный «преступнику» государством, будет так усердно защищать своего подопечного. Он кричал, ходил по залу, и если честно, зря, он вывел судью своей чрезмерной импульсивностью.