- Ты идиот... Ты идиот и слабак! Не успели посадить Рому, как ты впал в депрессию, рыдаешь, бухаешь и трахаешь эту нарколыгу.
-Эээ, - завозмущалась в хлам пьяная и обнюханная Оля, лежащая на полу рядом с Хэнком и обнявши своего суженного, затягивала сигарету.
Среди всего этого мусора, хлама и бардака, среди двух немытых, обкуренных и пьяных людей, среди опрокинутого телевизора и использованных презервативов в которых бултыхались не состоявшиеся дети наркоманов, Лина выглядела как царица. Красива, чиста и стройна, смотрела на них с презрением и с высоким своим стилем. На Хэнке болталась клетчатая рубашка, под ней безрукавка, у Оли все было проще - лифчик и трусики.
- Зачем ты пришла? - спросил Хэнк.
- По старой дружбе... Думала ты тут страдаешь, мучаешься, хотела помочь... Но тебе по моему уже помогли... Так ты чтишь своего друга? Наркотиками и тупой шлюхой?
- Эээ - снова завозмущалась Оля.
-Да заткнись ты! - крикнул Хэнк своей собутыльнице и дрожащей рукой затянулся дымом сигареты, что держал в руке.
- Ты бы со своими друзьями встретился, они тоже страдают, но в отличие от тебя, не таким ебанутым способом...
Она репетировала речь. Она думала о том, что будет говорить, когда придет успокаивать Хэнка. Она представляла как заходит в комнату, а на кровати с бутылкой рома или виски сидит Хэнк и нервно курит. Она подсаживается к нему и говорит: «Успокойся... Подумай о своих друзьях они тоже переживают и им нужен ты...»... Но получилось все не так как она себе нагрезила, поэтому приходится просто иногда вытаскивать из своей специально приготовленной речи некоторые фразы и толкать их этому лежащему на полу посреди говна и порошка телу, которое не особо хочет что-либо воспринимать.
- Ты не понимаешь... Мне нужна помощь... Я потерял его...
И дальше он сказал фразу, которую и сам от себя не ожидал:
- Мне нужна помощь... Останься...
- Нет. - отрезала Лина - Иди к друзьям, не будь сукой.
Хэнк закричал:
- Блять! Я не могу! Я не могу один! Останься! Ты кинула меня! Я люблю тебя!
- Я тебя кинула?! - вспылила Лина, так что даже взмахом руки скинула что-то плохо пахнущее с полки где по идее должны были стоять книги.
- Прости...
-Я тебя кинула?! - продолжала Лина - Да ты сволочь! Если бы ты держал свой хер при себе, а не тыкал бы им в любую попавшуюся дырку, мы были бы вместе!
Воцарилась тишина... Секунды... Минута... Затем Хэнк, возможно не специально, теперь об этом только можно догадываться, сказал фразу из той самой зимней ночи, когда унизил Лину.
- Прости, я такой... Я ветреный, мне нужно разнообразие...
Лина это вспомнила. Вспомнила ту ночь, когда увидела голую бабу, прыгающую на единственном любимом для нее мужчине, вспомнила свои слезы которые на сильном морозе обветрили ее прекрасное лицо, вспомнила Хэнковское оправдание «Прости... я такой». Вспомнила всю боль, и то что хотела сделать с его яйцами, что кстати очень подошло бы для одной из сцен новый «Пилы».
Лина сжала зубы, но промолчала.
- Посмотри на себя, - сказала она перед тем как уйти - на кого ты похож... На гребанного наркомана... Мне тебя жаль...
Дверь сама тихонько закрылась, тихо так поскрипывая, будто прося Лину вернуться. Хэнк этого хотел, но не закричал, понимал что даже не глупо... Тупо.
- Костик... - полезла целовать Оля.
Но Хэнк попятился от ее губ.
- Отстань...
Хэнка гложила совесть. За все, за что он сделал. За то что вместо того чтобы пойди к друзьям, он остался ублажать свое эго и грусть с шалавой, и упароваться кокаином. За то что, когда то изменил единственной девушке, к которой имел чувства, а не только крепкий стояк по утрам. За то, что сейчас изменяет своим принципам настоящего друга, жестко изменяет, прямо анал какой-то... За то что употреблял наркотики, хотя сам всегда был против них, пусть он и курил, но никогда не считал себя рабом привычки.
Оля снова полезла к его губам.
-Костик...
- Отвали, я сказал! - словно с цепи сорвался Хэнк.
- Кость, ну я же твоя героиновая зайка...
- Пошла вон! - так орал Хэнк что иногда слюна вылетала на нее и она моргала.
Хэнк указал пальцем на дверь.
Оля поджала губы, но испугалась что-либо сказать, она схватила свитер и только у двери проговорила:
- Пошел ты!
Хэнк сидел потерянный. Он закрыл лицо руками и, казалось, вот-вот закричит, заплачет, станет разносить все вокруг! Но нет... Он встал. Налил себе водки или что там было у него, он уже и сам не знал и, залпом выпив, сел назад и вцепился в волосы... Он держится, но на последнем издыхании... Держа себя в кулаках, думая о мужестве... Кулаки сжаты так, что пальцы начинают болеть... Сердце матери екнуло...
Вдруг раздался телефонный звонок, взорвав всю накалившуюся тишину. Хэнк испугавшись, отдернул голову от рук и посмотрел на экран телефона.