«Тоха».
- Да. - кое как выдавил Хэнк, собравшись силами.
Но в ответ раздался дикий вопль друга:
- Хэнк! Хэнк! Пол!
- Ты чего орешь? - оживился Хэнк, услышав такой крик. - Что случилось?
- Хэнк! Пол собирается спрыгнуть с моста! Хэнк он уже на краю! Хэнк, что делать??!!
Хэнк молчал, он потерял дар речи от наплывшей на него беды. Даже такому грешному и не почитающему законы человеку, тяжело смирится, а уж тем более справится, со всем тем дерьмом, что на него наплыло!
-Хэнк! Хэнк! - раздавалось из трубки.
Но Хэнк уже не слышал... Телефон выпала из руки. У Хэнка навернулись слезы, он схватился за волосы начал их выдирать и кричать. Затем он со всей силы дал себе пощечину и снова стал драть на себе волосы. Силы держаться иссякли, все то что копилось выплеснулось наружу, и гневно разъебывало все на своем пути, при том, что Хэнк все забрызгал кровью со своей руки, сам Хэнк боли не чувствовал, и этой самой же рукой бил стены и полки что на них весели. Бедный шкаф, которому он разбил дверку и руку себе. Он бил кулаками по полу и кричал что есть сил. Он схватил телефон и кинул его в стену! Черт!!! В комнату, на крики, ворвался его сосед по комнате и начал на него ругаться за страшный беспорядок, что бы было крайне идиотским поступком на поле морально-идеологической войны Хэнка. Он встал, все еще разъярённый схватил Толю, и прибив к стене замахнулся на него...
Через пять минут он уже ехал на такси. Весь помятый и в крови, он пустым взглядом смотрел в окно, пропуская все, что только что перед ним пробежало. Все, кроме одного. На мосту, по которому они ехали, он высматривал Пола и его тайно жаждущую суицидального окончания толпу, которая ни за что не пропустит такого зрелища. И вот он увидел пару машин и красно-синию мигалку.
- Стой! - крикнул Хэнк таксисту, протягивая ему мятую пятисотку.
Он выбежал из такси и побежал к месту, где шел весь этот страшный спектакль актеров пьесы «Преступления и наказания». Шел проливной дождь. Такой сильный что Хэнк даже не успев дойди Пола, уже промок до нитки.
Хоть он и увидел Тоху, который даже с сумасшедшими глазами побежал к нему, он направился мимо, прямиком к краю моста, где по ту сторону перил стоял Пол.
Конечно же его попыталась остановить полиция, наверное, боясь того что Хэнк один из тех мудаков, которые не спасают, а наоборот, усугубляют ситуацию такими словами как: «Ты че собрался делать?! Ты че как баба-то, ну?!».
- Вы кто? - спросил полицейский щуря глаза от сильно дождя, который буквально заливался в глаза.
- Психиатр! - наполовину со злобой, а на вторую половину с жестоким сарказмом, кратко ответил Хэнк, и не дождавшись разрешения пройти, направился к перилам.
- Пол! - крикнул Хэнк - Пол!
Пол так крепко вцепился в перила, стоя на стороне реки, что даже повернуться был не в состоянии. А Хэнк и подойти-то толком не мог, ведь ситуация не была чрезвычайно опасной и дорогу перекрывать не стали, да и поток машин настолько огромен что перекрывание дороги устроило бы просто невероятную пробку, и сотни аварий. Одна жизнь ценой сотни.
И вот Хэнк стоял на середине моста там где две полосы отгораживали встречных водителей от тех которые въезжали в город.
Под сильным дождем, он кричал другу выплевывая дождь с губ:
- Пол! Посмотри на меня!
Как уже я сказал, Пол очень крепко держался на поручни, что сильно выдавало его страх самоубийства.
Но тем не менее Пол повернул голову и посмотрел на друга.
- Пол какого хуя?!
Полицейский закричал:
- Пошел прочь! Ты не психиатр!
- Я его брат!
- Оставьте его! - закричал Пол и, подумав, добавил - Не то я прыгну!
Полицейский отошел.
- Прости Хэнк! Но так правда будет лучше! Ты не понимаешь!
- Знаешь, что я понимаю? Что ты хуев задрот, который скомуниздил идею суицида через прыжок с моста, у американских панков! Может ты еще и накачался чем-нибудь помимо алкоголя?
- Хэнк ты не понимаешь! Это я виноват в том что Бродяга сидит!
- Нет! Не ты! Никто не виноват! Не строй из себя шестнадцатилетнюю девственную девочку, которая плачет о том, что у нее никогда будет настоящей любви! Пол, мы все виноваты, перед ним, хотя бы за то, что он сидит за каждого из нас. Но ты не виноват больше всех и не стоит брать на себя тяжелое бремя самоубийства! Ты с самого начала просил одуматься, но кто ты такой чтобы тебя слушать? Маменькин сынок, прости, что я игнорировал тебя все это время. Глупая невинная доброта и совесть с гвоздями в руке, то что всегда тебя преследовало, а меня вечно обходило стороной! Поэтому ты должен быть с нами рядом! Иначе мы тоже пойдем за тобой!