На хуй тебя Хэнк, такого немощного и готового отсосать у самого себя за то, что бы кто-нибудь выслушал о его потере, и не думающий о том, что двум другим друзьям это будет важнее! Пошел ты! Прожигающий впустую время, отрекающийся от всех чувств, отталкивающих всех кто тебя любил, предавший самого себя, вот кто действительно должен пойти на хуй!!! Это ты Хэнк ТЫ!!!
Зеркало орало так, что если бы это было действительно, то стекло, наверное, уже лопнуло бы.
Хэнк зажал уши и кричал:
- Заткнись! Ты не прав!
- С вами все в порядке? - взорвал вымышленный мир Хэнка, посторонний не на шутку испугавшийся его поведения.
Хэнк быстро отдернулся на человека, затем посмотрел на зеркало, в котором уже отражался настоящий Хэнк и с таким же испуганным взглядом смотрел на него. Немного подумав, Хэнк кивнул головой и сказал:
- Да...Да... Все хорошо...
Буквально часа три назад, дождь беспощадно избивал асфальт, и крыши, на одной из которых стоял Хэнк, со своими слезами. Ему было плевать на каждого, на тех, кому нужно было домой - он промочил их ботинки, так что на следующий день их владельцы заболевали. На водителей, которым нужно было в больницу, а огромный озоновый водопад лил на их лобовые стекла. На продавцов, что стоят под открытым небом. И на Хэнка, который пусть и забрался на крышу собственного общежития, чтобы оттуда спрыгнуть, боялся упасть с края раньше времени из-за скользкого после дождя покрытия...
Хэнк стоял на краю, курил и думал о том прыгать сейчас или когда пепел коснется основания сигареты...
Жизнь провалена... Три жизни провалены... Три жизни из-за одной... Нести в себе такое, все равно что взбираться на Эверест с лошадью на спине... Только сложнее...
Сигарета закончилась. Хэнк сделал шаг, который еще приблизил его к смерти, к порогу, порогу дома из которого не выйти никогда... И вот... Хэнк делает шаг, последний шаг... Нога зависает в воздухе, при том что вторая скользит по битуму. Хэнк ставит свою ногу назад и кричит:
- Черт! Сука! Ты трус!! Блять!!
И в истерике хватается за голову...
Хэнк решил выкурить еще одну, последнюю сигарету. Он достал зажигалку, свой Кэмел и начал поджигать... Зажигалка не производила огонь... Снова, снова и снова Хэнк пытается ее зажечь, но тщетно...
- Фак! Блять! - закричал Хэнк и кинул зажигалку со всей силы в крышу. Та разлетелась...
Хэнк сделал много ужасного за свою жизнь и, черт возьми, Бродяга, Тоха и Пол погибли по его вине, погибли своими душами, своими принципами, своей любовью, телом! Все жизнь сгорела в ярком пламени гордости и предубеждений Хэнка, который слишком много ставил из своей натуры короля. В смерти Пола виноват Хэнк, в наказании Тохи и Бродяги виноват Хэнк, но что-то, какая-то высшая сила в которую он никогда не верил, не хотела его смерти, не давала ему выкурить последнюю сигарету.
После инцидента на крыше Хэнк бросил курить. Он стал замкнутым. Он изменил себя и жизнь, свою жизнь, ни в чью другую он больше не лез. Хэнк не стал примерным семьянином, не стал великим журналистом или критиком, он так же не стал чьим-то лучшим другом, хотя это, наверное, была только его награда, за все...
Спуская по длинной лестнице в парке, Хэнк молча думал только о том, как измениться, как все изменить. Он не говорил ни слова. После всего этого он вообще станет не многословным и зачастую шутки будут лишь прикрытием того что его каждый, каждую ночь сжирает чувство вины. Он плохо спит, плохо ест и вообще не радуется жизни... Если ему осталось чему радоваться...
Он лишился друзей... Всех до единого... Вы скажете Тоха и Бродяга выйдут и все вернется на круги своя? Нет. Уже ничего не вернется, ничто не станет таким, каким было раньше.
Так и было. Когда через шестнадцать лет выйдет Бродяга, он уедет в другой город, лишь один раз написав Хэнку, письмо в котором попросит прощения и скажет, что годы, проведенные в компании Хэнка - это лучшие годы, но пора все менять, предательство и смерть Пола, он так просто не может пережить вот уже шестнадцать лет. Тоха спустя свои четырнадцать затеряется где-то в их же городе, но уже никогда не встретится с Хэнком, не выпьет с ним, не посмеется, не погладит по голове его детей. И Тохе и Бродяге, пусть они и были в разных тюрьмах, давали лишь два свидания в год, которые занимали родители, поэтому Хэнк с ними увидеться не мог и после нескольких месяцев переписки и Бродяга и Тоха, перестали отвечать на письма друг друга и Хэнка... Все изменится... Спустя годы все изменится... Друзья перестанут быть друзьями... И даже забудут голос друг друга...