Но вернемся к парням.
Бродяга, смутившись, отвернул голову, а Хэнк продолжал:
- Разве стало лучше после того как ты рассказал своей матери, что ее муж - похотливая скотина?!
- Эй! - крикнул Тоха - Полегче! Ты все-таки о моем отце говоришь!
- Да ты своего и не помнишь нихера.
Тоха, кивнул головой, бурча себе под нос:
- И то, правда...
Задеть оголенные нервы Бродяги на тему его, непутевого отца, как он сам считал, была не самая лучшая идея, но с совестью у Хэнка всегда была большая проблема. Вновь воцарилась тишина и неловкое молчание. Все молча, пили свое, уже, наверное, от давности, горькое пиво и незнали о чем, да и вообще как, заговорить, после непродолжительной ругани Хэнка с Бродягой.
Наконец, откопав где-то в желудке, (про сердце говорить глупо) что-то похожее на чувство вины, Хэнк, метнув взгляд на своего друга, а затем, снова уперев его в бутылку, сказал:
- Извини...
- Ничего... - ответил Бродяга, даже не подняв взгляд на друга.
Этого и стоило ожидать. Какой уважающий себя парень станет ныть о том, что он обиделся на кого-либо, вместо того, чтобы отметелить обидчика или выпустить на него такой словесный понос, что тот и сам пожалеет, что раскрыл свой рот?
Хэнк это понимал и настаивал на своем:
- Извини чувак! Я перегнул палку!
- Я же сказал все в порядке, правда!
И все таки все плохие слова о Хэнке лишь на половину правда. Он действительно был бессовестным ублюдком, лицемером и эгоистом, но сейчас чувствовал крайне надоедливую грусть и не покидающее чувство вины.
Хэнк сделал последний глоток пива, прикончив уже вторую бутылку и, поставив ее, полез на Бродягу.
- Ты что делаешь?! - не на шутку удивившись, закричал Бродяга.
Пол и Тоха засмеялись, видя, как дурачится Хэнк, а он в свою очередь кричал:
- Нет! Ты меня все-таки не простил! Сейчас я тебя заставлю меня простить!
- Эй, Хэнк! Слезь с меня! - уже тоже смеясь кричал Бродяга, отмахиваясь от друга.
Хэнк залез на него верхом и стал в шутку бить друга по почкам и ребрам, смеясь и крича:
- Ну что?! Теперь простил?!
Все смеялись, казалось, все вернулось в былое русло, друзья снова кричали и веселились, а Бродяга, хватая Хэнка за лицо, которое тянулось его поцеловать, кричал:
- Ну, все Хэнк! Отстань!
Дни продолжались. Учеба - квартира, квартира - учеба. Никаких прогулок, клубов и баров, хотя Хэнк через ночь устраивал бары у себя в комнате.Правда, приглашал он в свое алкогольное заведение не много людей, обычно все ограничивалось какой-нибудь глупышкой, поверившей в то, что он раковый больной иможет выйти из дома лишь на пару минут, или в то, что его друг попал в аварию и он не может унять эту боль. Банальная херня, но многие до сих пор клюют на такого замусоленного червяка. Не плохой способ искать спутницу жизни на ночь, да и развлечение хорошее, чем просто так сидеть и зарабатывать геморрой, лучше присунуть своего младшего «Я» в ее младшую «Она».
Да вот только Полу такие ночи не особо нравились. В такие мини-гулянки он обычно не мог выспаться. На половину это было из-за шума в соседней комнате и стука в стену, а на вторую половину из-за зависти, ведь с его довольно таки привлекательной внешностью, он не мог найти себе девушек, даже таких же глупышек как те, что каждую ночь орут и стонут за стеной, и, суки, не дают ему спать, возбуждая его залежавшиеся гениталии...
Пол как обычно по ночам, исключительно по тем, когда Хэнк трахал своих «спутниц жизни», сидел на кухне и пил кефир, периодически поставляемый ему его чрезмерно заботливой мамой, как вдруг увидел, как Хэнк провожает использованную куклу.
Открыв ей, дверь и поцеловав на прощанье, он нежным голосом и с непревзойденной улыбкой сказал:
- Пока, я тебе обязательно позвоню...
И, закрыв дверь, взял пачку сигарет с тумбы.
- Я тебе перезвоню? - со смехом в голосе, переспросил Пол.
- Блядь! - крикнул Хэнк, испугавшись неожиданного голоса из кухни и уронив сигареты.
Пол не заморачивался на счет света, чтобы найти в холодильнике кефир, а на столе печенье, ему было достаточно небольшого освещения маленького экрана его телефона. А теперь представьте, каково было Хэнку, услышать насмешку из темноты.
- Какого хрена ты не спишь?! - поднимая сигареты, спросил Хэнк
- Наверное, я сделаю тебе комплимент, но твои бабы больно громко орут.
Хэнк, закуривая, засмеялся.
- Это не смешно! Хэнк, я спать не могу!
На что Хэнк засмеялся еще громче.
- Сука!
Хэнк сел рядом с другом и положил свою руку Полу на плечо. Тот скептически покосился на нее и с иронией и легкой неприязнью, произнес: