Под утро вдруг наступила тишина. Услышав негромкое мяуканье и скрежет когтей, Танька приоткрыла тяжелую крышку и увидела Мурку. Перед ней лежали три дохлые мыши.
Мать посчитала это добрым знаком и разрешила детям выйти наружу.
Первым делом осмотрели дом. Конечно, он пострадал. Ударом снаряда снесло крышу и развалило печную трубу. Выбитые окна, в щепы разлетевшаяся дверь, выщербленные пулями глубокие раны на бревнах. Все это были тяжелые, но не катастрофические разрушения. Сарай был сметен прямым попаданием. От соседнего дома осталась только закопченная печь посреди пепелища. Глубокая воронка взрыла огород совсем близко от их укрытия. Мальчики нашли в ней запекшиеся картофелины.
Вдалеке послышался нарастающий скрежет и лязг. Отовсюду стали выбираться из своих укрытий соседи: до срока постаревшие женщины, рано повзрослевшие дети да несколько растерянных стариков. Все они нерешительно топтались посреди раскуроченной улицы, прислушиваясь и гадая. Мальчишки не выдержали и рванули вперед по улице, отмахиваясь от истошных криков матерей. Из-за поворота выкатилось железное вонючее чудище. Грозно выставленное вперед орудие еще дымилось, а из огромной башки высовывался мужик в шлеме.
– Твою ж мать! Уйди с дороги! Передавлю ж всех к ядреной фене! – заорал он.
– Наши! – будто одной грудью, выдохнули измученные люди.
Они выжили!
Отца семья дожидалась все в том же погребе. Он вернулся в начале 44-го. Пустой правый рукав гимнастерки был заправлен под ремень. Вместе с сыновьями и такими же, как он, демобилизовавшимися по ранению, калеками они переложили печную трубу, закрыли крышу. Со временем дом заулыбался стеклами окон и резными наличниками.
В благодарность за сохраненных детей отец одарил мать еще одним сыном…
Время шло, мальчишки подрастали и покидали родное гнездо, разлетаясь по разным сторонам большой страны. Они редко навещали стариков, занятые своими взрослыми неотложными делами. Рядом оставалась только Танька. Она выправилась, округлилась, где нужно, налилась робкой девичьей красотой. Нашлась пара и для нее, родились дети. Муж быстро осознал нехватку мужского населения после войны. Но всегда возвращался к своему «воробышку», винился, каялся, клялся, и через короткое время очередная соседка гордо вывешивала его стиранное исподнее в своем дворе…
На фронте муж пристрастился к боевым ста граммам, да и каждая новая пассия рада была угостить его самогоном или настоечкой. Однажды он замерз пьяный под чужим забором…
Один за другим ушли отец с матерью, оставив Таньку хозяйкой в доме.
Сыновья выросли и в свое время, так же, как и когда-то братья, отправились покорять большой мир. Жизненный круг замкнулся, и Танька осталась доживать свои дни с дочерью, тоже рано овдовевшей.
Давно уже для окружающих она перестала быть Танькой. Татьяной Васильевной ее называли в сельсовете, когда вручали орден. Постепенно переходя от «мамочки» к «бабуле», она дожила до «старой бабули».
И вот не осталось на этом свете никого, кто помнил ее Танькой…
Танька медленно возвращалась к реальности. Смерть снова обошла ее стороной.
Кошка дремала, свернувшись клубочком, в ее ногах. Никто точно не смог бы сказать, которое по счету поколение Мурок жило в их доме. Каждая из них была умницей и мышеловкой. Только белые пятнышки оказывались то на грудке, то на лапках, то на кончиках хвоста или ушей очередной черной красавицы.
В зале привычно бубнил телевизор. На кухне гремела посудой Олька – младшая внучка. Она наконец-то развелась со своим непутевым мужем и вернулась в отчий дом с тремя белобрысыми пацанятами-погодками. Пятое поколение семьи наполнило живой суетой стены крепкого, на века построенного дома. В Танькиной голове лица правнуков мешались между собой и с лицами сыновей, младших братьев, когда-то таких же ладных и белоголовых. Она постоянно путала их, называя именами еще живых или давно ушедших родственников. Мальчишки устроили из этого игру. Они спрашивали старую бабулю, как их зовут, а когда та в очередной раз ошибалась, шумно веселились. Танька замолкала и отворачивалась к стене. Озорникам доставались подзатыльники от матери или бабушки. Но все вскоре повторялось. Сейчас мальчишки по случаю солнечного майского дня носились с криками по двору.
Олька принесла завтрак. Танька медленно перетирала кашу беззубыми деснами, уставившись пустым взглядом перед собой. Дочь уже месяц как уехала в Киев к старшей внучке, у которой родился поздний выстраданный ребенок.