Оля окрестила это платье как «возбудибельное». По-моему, слово «шлюханское» более применимо к данному наряду. К нему же мне были предложены золотистые туфли, на каблуках абсолютно убийственной высоты. Убийственная она в большей степени для меня, потому что пройти на них и остаться живой задача из раздела «остаться в живых».
Макияж самостоятельно сделать тоже никто не дал. Я не хотела делать что-то вычурное. Со мной хотя бы в этом согласились. Оля, орудуя кисточкой по моему лицу, решила подчеркнуть глаза и сияние кожи. Это мне тоже было озвучено тоном, не терпящим возражений.
Но конечный итог меня удивил. Когда я увидела в зеркале свое отражение, я поняла ради чего терпела муки пол дня и почти весь вечер. Цвет моих глаз стал глубже, а кожа перестала выглядеть как наглядное пособие Человека Усталого.
Чувствуя себя максимально неловко в коротком платье, с макияжем с которым я узнала себя с великим трудом, я села в машину к Покровскому.
Сначала меня обследовали взглядом с головы до ног, затем – обратно. Согласна, я выгляжу очень непривычно. Выгнув бровь, взглядом спрашиваю: «Тебе нравится или что?!»
Почесав бровь большим пальцем, он в абсолютно хамской манере лает:
– Ты юбку забыла надеть или что?!
– Решила оставить на гуманитарные нужды.
– Благотворительница, блин.
Не помню, чтобы его возмущало отсутствие прикрытия на задницах его молоденьких подружек.
Сам он одет в футболку, потрепанные джинсы. На голове Покровского – кепка, надетая козырьком назад. Весь его вид говорит о том, что его не особо заботит как он выглядит. Он просто одевается так, как считает нужным и следует каким-то своим внутренним правилам.
В ресторане уже сидят несколько друзей Покровского, в основном это парни и... очевидно, его подруги.
Несколько девушек. Они все как на подбор очень красивые. И стервоватые. Я им не зашла, абсолютно точно.
– Уау! Танюша сегодня огонь, - ну вот, комплимент нормального человека, не вылезшего недавно из пещеры. Семен Волков ещё один молодой нападающий команды. Молоденький и ласковый как котенок.
На льду он тоже показывает выкрутасы в паре с Покровским. Но драться это его не амплуа, несмотря на то, что в росте и комплекции он не уступает Матвею. В их паре Покровский – опекун, и весь мордобой берет на себя.
В прошлом году Семёну не повезло, ему сломали ногу на игре. Местные кумушки из мужского коллектива уже донесли, что там не обошлось без романтического интереса.
Улыбнувшись, я сажусь на предложенный им стул. Так как инициатор этого вечера стоит и играет в убийственные гляделки со своим другом, состроив кислую мину. Очевидно навыки джентльмена были утеряны, при включении режима неандертальца.
Семён же предлагает мне сесть рядом с ним. Покровский садится рядом, с другой стороны. По соседству к нему придвигается, как можно ближе, красивая девушка. Все ее внимание направлено исключительно на Матвея.
Она, правда, очень красивая. У нее темная кожа, длинные черные шелковые волосы и красивые голубые глаза. Ее внешность очень яркая. Такую не замечать очень тяжело. Кажется, что она должна принимать благосклонно все внимание, адресованное ей. Но по всему ее виду ясно, кого именно она тут ждала. И на кого направлен весь объем ее интереса. Не знаю, как мужчины, но женщины это всегда замечают.
Покровский лениво развалившись на диване, не сильно обращает на нее внимание. Подозвав официанта, он благосклонно даёт мне право заказать первой.
Ну столько щедрот мне не перепадало никогда в жизни.
Я чувствую себя не очень комфортно. Потому что с момента как я села в машину Матвей со мной едва ли несколькими фразами перебросился, сейчас он тоже не старается поддерживать разговор. По всем его реакциям, я бы решила, что он злится. Но при этом он тепло улыбается своей соседке.
Я заказываю наобум кофе и пирожное, потому что не хочу здесь рассиживаться и полноценно есть, а во-вторых хочется заесть чем-то сильно сладким неумолимо подступающее разочарование из-за своей правоты.
– Здесь очень сладкие и калорийные десерты, – подаёт голос одна из красоток, – я бы посоветовала взять тебе что-то менее калорийное.
Если это не очевидный наезд, то я вообще ничего не соображаю.
– Спасибо! Но я не боюсь лишних калорий, они на мне не оседают.