– Я совершенно точно планирую улететь до августа на Бали. Хотел посерфить, – Покровский наконец убирает руку девушки с себя. Наверное, потому что своими поглаживаниями она натерла ему основательную мозоль.
Ну и вали, хоть в Антарктиду к пингвинам. Плакать совершенно точно не буду.
– Таня, а ты куда летом планируешь? – спрашивает меня Сэм, слегка дотрагиваясь до моей руки.
Я автоматически отдергиваю пальцы, потому что не привыкла к чужим прикосновениям, особенно мужским. Этот жест не остаётся незамеченным и мне достается полный прохлады взгляд.
От-ва-ли!
Я немного поворачиваюсь к Сэму, отвернувшись от Покровского. Да именно так я и хочу просидеть весь остаток вечера.
– Летом я планирую работать, отпуск у меня только 4 недели, на это время мы уезжаем в деревню, отдыхать на речке.
– Зачёт! А нас пригласишь?
Вот он вообще не помогает.
– Смотря кого, но я хотела отдохнуть вместе с дочерью.
Возможно, если бы один невозможный хоккеист меня спросил про приглашение, я бы ответила по-другому.
Я слышу, как сбоку отодвинув резко стул, он встаёт и уходит:
– Мне нужно отойти.
Следом за ним уходит и красотка.
Если они ушли вместе, то куда? Я догадываюсь куда могут удалиться в ресторане девушка и мужчина. Но мне бы очень хотелось в этой версии ошибиться. Ведь от одной только мысли о вероятном их местонахождении мою грудную клетку сжимают болючие ледяные обручи.
– Как вообще можно жить в деревне?! Там же, наверное, салонов красоты нет. У меня вообще ощущение, что там все недавно с деревьев слезли.
Вика все не может до конца выпрыснуть свой яд.
– Нет, там даже живут в нормальных домах. Но туалеты на улице, а моются в бане.
– Кошмааааар, – на лице блонди отражается огромное изумление. Но я не собираюсь ей помогать его преодолеть. – Прямо в любое время нужно ходить на улицу? Даже в дождь?!
Госпаде!
– Даже в мороз.
Ее мордашка искривляется в очаровательном испуге, а рот открывается в форме буквы «о». Сэм старается замаскировать свои смешки под кашель, а Миша улыбается в бороду.
Минутная стрелка на моих часах показывает, что прошло уже примерно пятнадцать минут. Ушедшие так и не появились. Замораживающие обручи сжимают все сильнее, добираясь до самого сердца.
Решив, что этот вечер можно заканчивать, я начинаю со всеми прощаться, не вижу смысла продолжать его дальше. Если ему это не нужно, то я обузой быть не собираюсь. Нагляднее и очевиднее, чем сегодня ответ как будут выглядеть наши отношения, я уже не получу.
На выходе из ресторана, я громко смеюсь, вспоминая глупое выражение лица блондинки, представившей, видимо, каково это бегать по морозу до уличного туалета.
На самом деле, дом, который я снимаю на отпуск – отличный и благоустроенный. Но отказать себе в удовольствии понаблюдать за ее реакцией я не смогла. Слишком уж доверчивое выражение лица у нее было. Очевидно, я смотрела на Покровского также, когда он позвал меня сюда.
Дурында.
Меня неожиданно догоняет Миша, схватив за руку.
– Подожди немного, он сейчас придет, не горячись раньше времени.
– Миша, мне к дочери нужно, правда. И потом, ему сейчас не до меня.
Он качает головой, будто решая внутри какой-то вопрос, засунув руки в карманы спортивок, бормоча себе под нос что-то похожее на слово «идиот». Возможно это слово «идет», но в обстоятельствах этого вечера, мне хочется думать, что не одна я задаюсь вопросом об адекватности Покровского.
– Давай хотя бы подвезу тебя домой.
– Спасибо! Мне сначала к подруге за Полинкой, только потом – домой.
– Тем более, – расцветает он.
Эти мужчины. Откуда такое желание получить по ментальным яйцам? Или это гигантское самомнение? Зная Олю, с распростёртыми объятиями она его точно не примет. Просто потому что радушно с первого раза она не встречает никого.
Мои опасения подтвердились. Стоило моей подруге увидеть бородатого хоккеиста, на чьей машине я приехала, я поняла, что подруга собралась идти напролом.
– Тааак, подруга, – тянет она, – то есть на свиданке тебе один не зашёл, ты решила поменять и взять более укомплектованного, что ли? – она разглядывает Мишу с головы до ног, абсолютно не стесняясь. Собственно, хоккеист, в свою очередь, занимается тем же.