Третьего концерта Рахманинова? Что?!
– Ты промахнулся на сенсорной панели или звонишь в какую-то службу поддержки?
Этот мужчина не перестает меня удивлять.
– Почему бы просто не сказать, что у меня хороший музыкальный вкус и отличное образование, – улыбается он по-хулигански.
Еще один паззл встает на место в картине под названием «Матвей Покровский». Эти и многие другие детали я складываю в копилочку свой памяти. Она множится и ширится, вбирая в себя все больше подробностей о нем. Их я очень берегу. Так как мне кажется, что сколько бы я не наблюдала за ним, Покровский найдет чем меня удивить.
Матвей сидит, раскинувшись в своей большой машине, расслабленно управляя машиной, словно он с ней одно целое. В машину поменьше, он бы просто не поместился. А я тихо млею от удовольствия, наблюдая за этой картиной. Старательно делая вид, что не пялюсь на него, так как мои гормоны просто трепещут от этого вида.
– Ты материшься как сапожник, и дерешься на льду как последний забияка. Твое хорошее образование – первое, что должно подвергнуться сомнению.
– Забияка!? Шифу, ты свой словарный запас исключительно в бибилиотЭках пополняла? –смеясь, Покровский паркуется у моего дома так легко, словно научился это делать раньше, чем ходить.
Пока он обходит машину, я жду на своем сиденье. Давным-давно, мама научила меня, что дверь в машине женщине должен всегда открывать мужчина. Феминизм феминизмом, но Клара и Роза не за отмену вежливости и воспитания боролись, а за наделение всех женщин равными гражданскими правами.
Открыв дверь, Покровский выводит из машины и, подняв усаживает на капот. Очевидно так ему гораздо удобнее общаться со мной и моими частями, так как все его внимание сосредоточено на моей груди.
– Меня сейчас станет резко мало, я не смогу много времени уделять тебе и мелкой. Но это не значит, что я не рядом. Ты мне нужна и...
Взгляд Матвея снова возвращается к моей груди, и он замолкает, словно потерявшись.
– С шайбой ты управляешься куда лучше, чем с романтическими разговорами.
– Просто твои сиськи не дают мне покоя, прикройся уже, и я выражу эту необходимую романтику.
Ахнув, я прикрываю руками грудь, в машине было тепло, но на улице заметно похолодало. И, очевидно, что физиологическое выражение прохлады отчетливо проглядывает через мой спортивный топ и футболку.
– Ты пошляк! Чтобы понравиться девушке, ей говорят, что у нее красивые глаза, и чистая душа.
– Зато я честный.
Его логика такая мужская и несовершенная, что спорить с ним я не вижу смысла.
– К тому же у тебя ещё и офигенная задница, особенно в тех обтягивающих штанцах. Я прям завис недавно.
Р-романтика.
– Я не буду тебе мешать готовиться к матчу, если ты об этом. Я знаю насколько победа важна для тебя и клуба.
Я подаюсь вперёд, вдыхая аромат его духов. Они очень мужские, как и все в Матвее. Древесные, с горчинкой зелёной хвои и свежестью смолы. Будто вдыхаешь чистый, природный воздух и литры тестостерона.
– Я выиграю, а потом приеду и трахну тебя, – сообщает мне этот невыносимый хоккеист с замашками гимназиста-неандертальца. – Ох, и получишь ты за все свои выкрутасы – он ведёт носом по моей шее, и неожиданно шлепает меня по попе, легко прикусывая меня за шею.
Засранец!
Делаю мысленно зарубку – убить его за это. Но чуть позже. Когда мои мозги и нижняя часть тела не будет напоминать бурлящий кисель из гормонов.
– У тебя отвратительные навыки владения ртом.
– Я охренено владею своим ртом, не хуже, чем клюшкой.
Вклинившись между моих ног, он прижимает меня крепче к себе. Видимо, то мизерное пространство между нами ему кажется излишним.
Хотя, я, как и все ниже моего пояса совсем не против. Потому что внизу со мной сообщается многозначительно затвердевшая нижняя часть его тела.
– Ты свою клюшку всегда с собой таскаешь?! – глупо хихикаю, потому что ощущаю себя неловко сидя на капоте машины, с ногами, обернутым вокруг Матвея. А все мои извилины утекли, наверное, прямо в мои трусы.
– Лестно, в штанах у меня совсем не клюшка, но инструмент тоже серьезный. Приеду покажу как им пользоваться, – он мягко губами по моим губам, дразня, словно раздумывая поцеловать меня или нет.