– У меня дочь, если ты не забыл, и я старше тебя. Так что уж с твоим инструментом точно разберусь, — думаю опыта у него точно побольше моего, но я с ним сама как школьница и мне хочется дерзить и по-дурацки самоутверждаться. Как десятикласснице, переживающей период буйной работы яичников.
– Если ты думаешь, что в штанах у мужиков клюшка, тебе как минимум нужно пару вводных уроков. Скажу, что я искренне буду наслаждаться этим зрелищем. Прекращай уже болтать, я хочу поцеловать тебя до того, как начнутся следующие сутки.
– Я не болтливая, – возмущаюсь я, шлепая его по груди.
Для интересующихся – эффект примерно такой же, как если был листик бы шлепнулся на камень – беспомощно и малозаметно. Для самого камня.
– Совсем нет, ты просто любишь выразить свое мнение. А ещё я всегда наслаждаюсь твоими оригинальными мыслями, которые вылетают из твоего прекрасного ротика. Они заставляют меня представлять сотни способов использования его по другим назначениям. О них я мечтаю в одиночестве. Если это не романтика, тогда и Пушкин не поэт.
Госпади! Похоже в этом сложном парне уживается сразу несколько личностей, у одной из них, очевидно, отсутствует словесный фильтр. Она идет рука об руку с личностью ужасного пошляка и сквернослова.
– Я знаю немного способов, но один, самый действенный, я тоже представляла. Как-то, когда я была в душе, со мной и тобой в главных ролях, – Покровский стонет, прижимая меня сильнее к себе, тихо матерясь мне в шею.
Тогда я, и правда, позволила себе расслабиться. Потому что до этого увидела Матвея без футболки, и все, о чем я могла думать, так это о той дорожке волос, которая уходила прямо в его спортивные штаны. Как итог, яркие картинки, плотно поселившиеся в моем разбушевавшемся после бокала красного воображении и один крышесносный оргазм.
– Один-один. Уела, засранка. Теперь в моей голове только эта картина.
Он целует меня нагло, врываясь в мой рот, как и он сам в мою жизнь. хозяйничая и наводя порядки. А я как порядочная пещерная женщина сдаюсь и покоряюсь его неотесанным замашкам.
– Ммм... Охуеенные, я так и думал, – обхватив большими горячими руками мою грудь, он сжимает их передавая жар моему телу. – Все как надо – упругие и небольшие.
– По-моему, мужчины во все времена предпочитали большую грудь.
– Ты забыла, что я хоккеист, а не баскетболист. Я привык держать в руках более филигранные вещи. – Матвей снова целует меня, проходя языком по моей губе. Он удерживает и запрокидывает мою голову так как ему удобно. И целует с таким напором, из-за которого мне стает понятно, что из кровати после секса с ним я вряд ли выберусь живой.
Все, я простила ему все хамство и дурацкие шутки. Можно официально записывать меня в фан-клуб имени Матвея Покровского.
12 глава. Таня
Прогулка на выходных закончилась для меня совсем не так как, как я ее планировала. Но я решила не заморачиваться ненужными мыслями о нашей с ним несовместимости, или о том, насколько он серьезен по отношению ко мне и моей дочери. Возможно, дать шанс этой истории вырасти во что-то настоящее – неплохое решение для меня и дочери.
И да я упорно, отказываюсь называть это свиданием. Мне кажется, что все это элементы уже не моей и не нашей истории. Судя по рассказам о Матвее, свидания – это не его конек. Его конек – это восьмерки, с помощью которых он забивает голы. А для меня свидания начались и закончились очень быстро. Все воспоминания о них до сих пор заставляю меня кривить рот в злой усмешке.
Я не жалею ни о чем, потому что безмерно люблю свою дочь. Но то, что родной отец бросил свою дочь, и ему на нее плевать с высокой колокольни, заставляет меня ненавидеть его каждый долбанный раз, когда я вспоминаю о нем.
На неделе я почти не видела Матвея, потому что он ушел с головой в тренировки, а мне нужно было помочь Олегу Арсеничу забронировать номера в новой гостинице. Как назло, затопило часть номеров в прежней гостинице.
Поэтому выслушав все что, мой начальник думает на великом и могучем про сантехнические службы нашей страны, материалы из одной страны, откуда родом сейчас все материалы, я накапала ему пятьдесят успокоительных капель коньяка.