Этот «великий напиток богов», с гордым названием «Долина царей» был передан мне Арсеничем. В надежде, что другие любители божественного эликсира не доберутся до него в моем шкафу.
Любители, и правда, добраться до него не смогли. Потому что я убрала бутылку в самое незаметное и вечно игнорируемое всеми мужчинами место – цветочное кашпо.
Матвею я старалась не мешать, и вообще никак не напоминать о своем существовании.
Проведя больше года под одной крышей с хоккеистами, я немного начала понимать этих странных для меня людей. Спорт и хоккей для них – не только образ жизни, но стиль мышления. Выглядя, как огромные дровосеки, с бородами, всклокоченными волосами, которые питаются шайбами на завтрак, вместо привычных мюсли, они мечтают только об одном – поднять заветный кубок над головой.
На самом деле, Матвей не всегда такой разговорчивый и веселый. Ему и не нужно создавать вокруг себя постоянный движ. Он сам как огромный сгусток энергии, удерживаемый в этом огромном теле. Я наблюдала, как он сосредоточено может обматывать свою клюшку на протяжении сорока минут.
Хоть это и дело техников, но для Покровского это что-то сродни медитации. Техник Паша бесится, но упрямый хоккеист всем своим видом демонстрирует, что на чужие хотелки ему положить.
С Матвеем я виделась только в перерывах между тренировками.
Дважды он просто в своей пещерной манере затащил меня в подсобку. Чтобы проверить как «поживают его любимые сиськи и задница». Моя бурная реакция на такую формулировку заставляет серьезно меня задуматься о наличии мозгов в моей черепной коробке. Потому что все, что я сделала в ответ на эту реплику – закатила глаза. Внутренне ликуя от слова «любимые».
Таня, Таня. Безмозглая ты курица.
Я немного обалдела от такого напора. Но совершенно точно не была против. Я не знаю, что со мной делается, но от его поцелуев у меня сносит голову. Я готова глупо улыбаться и хихикать целый день. Он целует меня так, словно уверен, что мои рот и язык тоже находятся в его абсолютном подчинении. И я не могу сказать, что он не прав.
А в одну из таких вылазок, он заявил, что моему рту просто необходимо познакомиться с другими частями его божественного тела. Удивительно, но его шовинистские замашки не дают жить спокойно также и моим абсолютно конкретным частям тела. После всех его выкрутасов они находятся в диком беспокойстве.
Особенно после знакомства его пальцев с моей вагиной. Он абсолютно овладел мной. Как заклинатель змей. Пока он целовал меня, его пальцы творили чудеса в моих трусиках.
После той встречи он оставил меня в абсолютном беспорядке, утопленной в эндорфинах и абсолютно мокрой. Без трусов, потому что их он забрал себе как трофей, и с огромным синяком на заднице, полученным в ходе инспектирования завоёванной им территории.
Увидела я его только дома, о чем не замедлила сообщить Покровскому по телефону. Отправив красноречивую фотографию поруганной им пятой точки. Ее я постаралась снять красиво, но уже в новых трусах.
На что мне ответили фотографией, на которой его рука сжимает эрекцию через спортивные штаны. Как по мне – это очень красноречивое доказательство того, что моя фотка ему зашла. В сообщении этот засранец обещал извиниться за неподобающее отношение лично перед моей задницей, как только приедет с матча. А также устроить моим трусам Хиросиму.
Я не стала уточнять что именно под этим он имел ввиду. Но это обещание не даёт мне спокойно жить, есть, спать вот уже несколько дней.
Сегодня мы собрались смотреть матч с «Авангардом». Всей нашей женской компанией у меня дома: я, Полинка и Оля с мамой. Все как на подбор – готовые переживать за Покровского и клуб так, будто от этого зависит наша жизнь. Особенно мама. Она уже часа два рассказывает нам про важность сегодняшнего матча, хотя мы все прекрасно знаем, что она просто влюблена в клуб. И, возможно, в самого Покровского.
– Ты уверена, что он не будет звонить тебе после матча? – спрашивает мама, поправляя на себе шарф цветов клуба. Шарф этот старше меня, кажется. Он ходит с ней на игры с тех пор, как я научилась ходить и вытрясла этот шарф у нее после очередного матча.