– Мам, давай не начинать, – фыркаю я, пытаясь удержать на коленях Полинку, которая пытается добраться до пульта. – Это всего лишь матч.
Я не хотела посвящать сейчас маму в перипетии наших отношений с Покровским. Но моя дочь все сделала, как всегда, по-своему.
Естественно, стоило моей матери ступить за порог нашей квартиры, Полина рассказала, как они с Матвеем катались на аттракционах, а также про то, что он отвозит нас регулярно домой.
Подозреваю теперь Покровскому икается каждый раз. Ведь при встрече эти кумушки обсуждают только его персону.
Парни выезжают на лёд, и начинают разминаться. Кто-то из них ведёт шайбу по кругу. Кто-то разогревает суставы. Эти движения больше похожи на провокацию со стороны хоккеистов. Потому что молодые девушки млеют на трибунах.
Да и немолодые тоже. Моя мать заворожено следит за всем этим действом на льду. Она красивая свободная женщина. Она не выглядит на свои пятьдесят. Но ее работа определенно наложила отпечаток на нее. Все мужчины, ее подчинённые прекрасно знают, что Полякова может уничтожить их одним взглядом. Поэтому букеты и подарки дарят исключительно по требующим того поводам.
– Если они выиграют, то... – она не унимается, возмущённо сминая подушку.
– То, что? – Оля высыпает чипсы в рот прямо из пакета. Ведь так вкуснее. Все это знают кроме меня. - То Покровский предложит ей руку и сердце прямо на льду?
Я закатываю глаза. Эти две взрослые женщины ведут себя так словно наши отношения с Матвеем не представляют из себя хаотичный набор недопониманий и гормональных взрывов.
Хотя от мое собственное глупенькое сердечко начинает быстро биться от слова «предложение».
– Леди, может все-таки посмотрим матч? – киваю я на телевизор, на экране которого вовсю продолжают разминку хоккеисты.
Полинка сразу прилипает к экрану, пальцем водя за знакомым десятым номером:
– Мамочка, это Матвей!
– Да, Зайка, это он, – следя как хоккеист рассекает на льду, понимаю, что внутри меня нарастает возбуждение. Мне тоже хочется бегать, прыгать и нервно теребить подушку.
Будем честными, мы тут все собрались чтобы посмотреть Покровского. Потому что теперь мы его самые главные болельщицы. И если уж он решил связаться со мной, то ему придется терпеть и весь оставшийся «малинник». Так как все эти женщины идут со мной в базовый комплектации.
Я продолжаю наблюдать за Покровским. Каждый раз мое сердце болезненно екает, стоит противнику толкнуть его и или провести грубую контратаку. Судя по тому, что я вижу, и гневным воплям матери, сибиряки играют жестко.
Мой интеллигентнейший мужчина сказал про омичей, что они не пальцем деланы. Я расшифровала для себя это как, серьезные противники.
– Все-таки какой большооооой! – восхищенно тянет Полинка.
– Да, детка, он очень большой, – соглашается Оля, подмигивая мне. – Прям, как и его…
– Оля! – обрываем мы ее вместе с мамой.
Я понимаю, почему Матвей и Ольга не могут найти общий язык, потому что он у них примерно одинаковый. По крайней мере, хамят и зубоскалят они в едином направлении.
13 глава. Таня
Первый период заканчивается голом в ворота «Авангарда». Его забивает мой ненаглядный великан. В нашей квартире стоит шум словно часть арены перенесли прямо сюда. Полинка, особо ничего не понимая, тоже орет и пытается обнять телевизор, причитая:
– Ты самый невероятный и талаТливый, накидай им там по самые помидоры, гыыыы!!
Этому ее научил воспитатель от Бога – Матвей Покровский! Вместе с другими звучными фразочками, которые мой ребенок теперь раздает направо и налево. Попадая почему-то очень в тему.
Я буквально пожираю его глазами. Он снял шлем, весь такой небритый и счастливый. Его обнимают и дают пять остальные игроки.
– Неплохо! – хлопает в ладоши мама. Она конечно настроена на то, что сибиряков сегодня размажут по стенке. Мама до сих пор болезненно воспринимает прошлый проигрыш. Поэтому очень хочет, чтобы в этот раз алаверды вернулась по полной.
Я же очень желаю его победы. Ведь он обещал, что трахнет меня. Именно на это я и рассчитываю. Именно так как он и сказал. В этом слове столько твердой уверенности в своих силах и вообще в себе. И меня так от этого прёт. Что я третий день хожу как бабочка, потрясающе безмозглая окрылённая.