– Матвей, что ты здесь делаешь? – шепчу я, чувствуя, как щеки горят.
– Ужин, бля, для одной сударыни забираю! – он поднимает пакеты с логотипом ресторана. – Ты же после работы, голодная.
– А я… Вот…– показываю рукой на Золотарева, тряся своими бумажками.
Покровский наконец переводит взгляд. На что тот даже немного привстает и тянет Матвею руку:
– Золотарев Борис Евлампиевич, заместитель главы нашего спорткомитета. Рад представиться! – он так и ждет с протянутой рукой. – Вы, конечно, Матвей Покровский! Рад! Очень рад.
Покровский протягивает ему руку и сжимает с такой силой, что, красный и без того, Золотарев и вовсе стает на варенного рака.
– Кем Вы приходитесь этой очаровательной прелестнице? – он наконец-то вытянул руку из стальной хватки.
– Мужем, без пяти минут. – Покровский играет желваками, еще минута и зубами начнет скрипеть. Его тон ледяной.
Боже! Это какой-то сюр. Мой мозг от этого заявления совсем перестает соображать. Там сейчас трепещут розовые бабочки и напевают: «Муж, муж, муж!»
– Эти бумажки тебе надо подписать? – он кивает на документы, которые я судорожно сжимаю в руках.
– Да... То есть нет... – я запинаюсь, не в состоянии связно говорить. – Ему, ему надо подписать. А он не хочет. – Очень хочется показать Золотареву язык, скорчит рожу, но все внимание сейчас занимает Покровский, мой грозный викинг.
– Почему? – Покровский поворачивается к Золотареву, который заметно бледнеет. Переходя от состояния красного рака к чему-то очень испорченному.
– Эээ... Финансирование исчерпано до следующего года, – лепечет чиновник.
– Забавно, – Матвей ухмыляется. – Тогда стоит попросить выделить средства на это помещение у наших спонсоров. Завтра пресс-конференция, расскажу-ка я, что городской комитет не может выделить для всех наших ребят небольшой зал. Только, боюсь, вопросы тогда к Вам появятся.
– Подождите, давайте решим это полюбовно, – начинает тараторить Золотарев. – Конечно, найдем средства для такого важного дела.
Матвей снова с силой жмет ему руку, заставив того морщиться, и забирает подписанные документы, подхватив меня под локоть, тащит из ресторана.
15 глава. Таня
Пока мы идем к машине, я со всей силы сжимаю его руку. Продев свои пальцы, сквозь его кулак.
– Матвей, – шепчу я, не в состояние выжать из себя голос ни на децибел громче, – Спасибо!
– Больше никогда так не делай. Ты поняла? – он все еще злится, а я стараюсь не разгонять его пыл еще больше.
– Ты только не ругайся... – начинаю я.
– Ты моя, – перебивает он. – Если у тебя проблемы, ты обращаешься ко мне, а не пытаешься решать их с какими-то старыми перцами.
И прежде чем я успеваю что-то сказать, он притягивает меня к себе и целует – жадно, требовательно, словно ставит свою метку.
Также быстро отпускает, тяжело дыша. Все, что я могу смотреть ему в глаза и висеть на нем, как на истинном спасителе.
– Не растекайся, Ромашка, – он шлепает меня по попе, – дома все-равно накажу.
Мы сидим в машине у моего дома. Потому что до квартиры мы дотерпеть не смогли. Всю дорогу Покровский дулся и строил из себя буку. А я старалась нежничать и не прилипать к нему совсем как пиявка.
В итоге, как только он припарковался у подъезда, я перебралась к нему на колени. И целую его везде где только могу достать. Матвей со всем его снисхождением принимает эти благости, позволяя мне его ублажать. Моя юбка задралась до неприличия высоко. И моего хоккеиста это не тревожит совсем, а меня и подавно. Ведь все приличия я оставила дома вместе, с тем куском кружева, которое как уверяла продавщица в отделе белья вскружит голову любому мужчине.
Не знаю насчёт мужской головы, свою я не могу обнаружить с того дня, когда Покровский впервые меня поцеловал в парке
– Ты сказал, что ты мне без пяти минут муж, – шепчу я ему в шею. – Ты, что предложение мне делать будешь?
Ну, а как мне удержаться? Если мой мозг отупел окончательно. Это все Покровский виноват. Из-за него мой мозг становится похож на расплавленный пластилин.
– Я, блин, еще подумаю, – хмыкает он. – Ты со своим поведением меня до седины раньше времени доведешь!