Все что мне сейчас нужно, это чтобы она опустилась на колени и уже, черт возьми, уделила внимание моему члену, которого искупала сегодня в кофейно-карамельной жиже.
Я показываю пальцем на член, который сам указывает строго на север.
– Приступай, красотка! – раскидываюсь на диване в ожидании нежной реанимации.
Таня с какой-то загадочной улыбкой опускается на колени передо мной. Целуя то тут, то здесь. Своим телом проезжаясь по мне.
Как же меня вставляет от всех ее нежностей, запаха ванильно-цветочного. Мучительных ощущений от ее неумелого рта. Минет она делает как настоящая отличница. Максимально не умело, но с полной самоотдачей и старательным рвением. Даю свою левую руку на отсечение, в школе она была настоящей ботанкой. Я, наверное, на нее даже внимания бы не обратил. В моей школьной юности спросом пользовались девушки, которые сами могли себе лифчик расстегнуть, не дожидаясь пока за них это парень сделает.
– Ромашка, ты так сильно не старайся, иначе до твоего удовольствия мы не доберёмся, – шепчу я. – Меня на тренировке в сухую выжали. Я сегодня долго не протяну.
– Я ещё даже не начинала, – бормочет она, целуя меня в живот и поднимаясь выше. Сиськами проезжаясь по моему члену. Ну вот как она это умудряется делать?! Ей вообще сильно стараться не приходится. Для того чтобы я был готов слить в нее весь генофонд. Мне хватает небольшой обнаженки от нее и нескольких прикосновений.
– Я потом реабилитируюсь. Иди ко мне.
Мы смеемся, целуемся и все становится таким... правильным. Таким, каким нужно.
Ее кожа под моими пальцами – теплая, пахнет чем-то родным, меня заполняют невыразимо щемящие чувство. Я целую каждую веснушку на ее плечах. Она выгибается на мне, и я не верю, что все – для меня
Что вот эта дикая, ранимая колючка сейчас шепчет мне какие-то глупости на ухо и пытается расстегнуть свой лифчик. Что-то там у этой соблазнительнцы доморощенной пошло не так.
Матерясь, я просто стаскиваю мешающую деталь на пояс. Она меня сейчас отвлекает от розовых сосков, которыми Таня призывно утыкается мне в лицо. Ну как тут мимо можно пройти. Когда так приглашают попробовать.
Трусы ее мне тоже сильно мешают добраться до основного блюда. Поэтому проверяю вся ли она готова. И натыкаюсь на разрез, который идёт прямо от пресловутой бусинки к ее непослушной заднице.
– Ты трусы нормально вообще не умеешь носить? – прохожусь пальцами по всей ее мягкости. Понимаю, что секса жду два дня не я один. Между губок все охренено мокрое и горячее. – Охренеть, Ромашка, ты когда успела?
– Из дома принесла, – Таня проезжается по моим пальцам. Терпения у нее сегодня тоже – кот наплакал.
Поэтому я не жду особого приглашения, вхожу в нее сильно и до упора, насаживая на себя и управляя темпом так как нужно мне.
С каждым толчком она вздрагивает и тихо постанывает, все сильнее выгибаясь.
Ее сиськи торчат в разные стороны, заостряясь к вершинам красивыми сладкими розовыми сосками.
Двигается она так будто я и не нужен вовсе, то вскидывает руки, то впивается в мои бедра. Я бы мог ей посодействовать, но по моему эта засранка итак прекрасно знает, что делать со своим телом.
Таня проводит руками по своей груди, пощипывая офигенные соски, и в местах прикосновения ее кожа розовеет.
Ее кожа такая светлая и нежная, что я каждый раз боюсь наставить синяков. С этой особенности ее кожи меня также сильно прёт. В первые дни, когда меня допустили до тела, что было полной неожиданностью, я не знал как руки от Тани отлепить.
Слава всем богам, что она не стала мучать меня этими свиданиями. Я не свиданошный человек ни разу. Мне после первых пяти минут становится понятно, чем все закончится. Как правило, я не ошибаюсь в девяносто девяти процентах случаев.
Вот с Таней я ошибся. Думал, что сиськи ее увижу, только в первую брачную ночь. Но трахаться мы начали как кролики в период спаривания. За это я тоже ее обожаю. Что она не стала дергать меня разным форматом провождения времени, и не строит из себя приличную.
Черт! Какие приличия, когда при одном взгляде на ее футболку с толстой пандой, у меня в штанах начались такие реакции, от которых ходить стало максимально неудобно.