Наблюдая за Покровским, понимаю, что до сих пор до конца не верю, что этот мужчина мой. Весь! От кончиков непослушных волос до огромных кед, которыми он заставил весь наш коридор. Он весь втиснулся в нашу мелкую (для него) квартиру и молча «терпит лишения». А я просто пребываю в постоянном экстазе, когда этот гигант пытается уместиться на диване, или в ванной сносит полочку, потому что ему нравятся получать минеты от меня.
А мне нравится как он такой огромный и сильный борется с собой, чтобы не раскрушить мою маленькую ванную.
Неожиданно на глаза от переполняющих эмоций опять наворачиваются слезы. Опять. Потому что сегодня они меня посещают уже второй раз. Утром я всплакнула от того, что он приготовил нам завтрак, а затем сидел с Полинкой, показывая ей по видео как называются приемы в хоккее.
А сейчас мне хочется реветь от того, с каким рвением он учит кататься мою дочь на велосипедах.
Потому что ее мать не спец и в этом деле. Ну никогда я не была подвижным ребенком. Чаще меня можно было застать с книгами, куклами или за альбомами рисования.
Естественно с велосипеда ребенок улетает. Я мчусь к ним мелкой рысью. Про всю свою любовь я уже забыла и сейчас готова надавать кому-то по шапке.
Подбежав к ним понимаю, что Полинка немного содрала кожу на коленке. Но этого хватило, чтобы разжалобить огромного хоккеиста и вытянуть из него обещание сделать парный аквагрим.
Не нужно меня спрашивать как она умудряется так загибать всех и вся. Потому что я сама чаще всего оказываюсь под ее влиянием.
Матвей обнимает ревущую Полинку и отвлекает глупыми разговорами, пока я банеоционом обрабатываю ей коленку.
– Смотри, – говорит парень, – у меня тоже ссадины, – показывая моей дочери на свое расписное лицо. На прошедшей игре он схлестнулся с центрфорвардом другой команды. Тому тоже досталось не слабо, говорят, что его глаза теперь украшают два абсолютно симметричных фингала. У Покровского разбита губа, и особенно удалась противнику скула. Также разукрашены и все костяшки. Потому что, очевидно, драться нужно было как дворовой шпане.
Сама шпана от тренера получила на орехи уже в раздевалке. От его ора гудела вся раздевалка, коридор и кабинет администраторов, разговор там шел совсем не родственный. От некоторых словечек, доносившихся из раздевалки, шея покраснела даже у бывалого Арсенича. На что он крякнув, хлопнул рюмку коньяка из засекреченного запаса со словами: «Молодые ещё, вот кровь и играет. А твой правильно его отметелил. В следующий раз будет рот вовремя закрывать!».
Не знаю, что именно они не поделили. Но Покровский не раскололся. Он вообще не делится со мной никакими неприятностями. Я заметила, что вытащить из него какие-то детали невозможно. Если он не собирается со мной обсуждать что-либо, то делает вид будто ничего и не произошло. Или просто в своей мужской манере уходит от ответа.
Моя дочь с интересом разглядывает весь «боевой раскрас», всхлипывая и выжимая абсолютно органично из глаз, огромные виноградины слез:
– Ненавижу, когда дерутся! Жить надо мирно! А самое важное не ругаться плохими словами!
Не ругаться плохими словами, это правило которому научила ее я. После того как в три года она притащила из группы пару скабрезных словечек, касающихся в основном женщин и их неразборчивого поведения, а также пару-тройку матерных частушек. Частушки были пару раз исполнены на «Ура!» в маршрутке перед благодарной аудиторией и даже оплачены парой шоколадных конфет.
– Да?! А если дерутся за справедливость? За правду? Или, если тебя бьют первым? – Матвей большим пальцем вытирает очередную солёную дорожку на щеке Полинки.
– Тогда надо бить в ответ и гораздо сильнее!!! – гордо сообщает она, противореча сама себе. – Меня так бабушка научила, чтобы меня мальчишки в саду не обижали.
Ценные советы моей матери, вместо того, чтобы облегчить мне жизнь подкинули пару проблем, в частности, я неделю объясняла своей дочери, что не нужно бить всех мальчишек налево и направо, просто потому что показалось, ну и потому что они мальчишки.
– Не учи ее драться, – стараюсь заткнуть ещё одного «Макаренко» от хоккея. – Я знаю, что не всегда буду рядом с ней. Но вместо этого я хочу, чтобы она научилась решать конфликтные ситуации более мирным путем. Она девочка, а не Халк.